Идущие - Абай Тынибеков

– Да, великий визирь, я слушаю тебя.

– Повелитель, поскольку война между канглами и усунями неизбежна, а усуни могут получить военную помощь от ханьского императора, то следует полагать, что исход этой войны вполне предсказуем и канглы обречены. В таком случае, повелитель, что ожидает нас? Как дальше поступят усуни? Их мощь возрастёт, и закипевшая кровь не сразу остынет. Что, если они обратят взоры на наши земли? Ведь такое вполне возможно? – великий визирь напряжённо взирал на Хан-суна-шаха.

– Великий визирь Майсур, я понимаю твою обеспокоенность. Мысли о том, что будет потом, после этой войны, меня также тревожат, но не следует жить только ими, иначе одним Небесам известно, куда они могут завести, – Хан-суна-шах улыбнулся уголками губ, слегка подался к великому визирю и, понизив голос, уже серьёзно продолжил: – Пусть усуни обратят потом свой взор на наши земли. Пусть. Нам это в скором будущем уже не будет ничем угрожать. Но для этого мне нужно будет всего лишь один раз встретиться с куньбеком Янгуем. Ну а если такого не случится, то это для нас будет ещё лучше. Спокойнее будет, – Хан-суна-шах утвердительно кивнул и вновь выпрямился.

Великий визирь, не скрывая удивления, приоткрыв рот, смотрел на него совершенно другими глазами.

Хан-суна-шах не мог знать того, что ему никогда не доведётся увидеться с куньбеком Янгуем, и того, что об этих планах не суждено будет узнать никому.

* * *

– Главный визирь Джарбаш, как идёт подготовка войск? – Фатих-шах угрюмо восседал на своём троне и нервно поглаживал бороду, пустыми глазами уставившись на очаг. Главный визирь Джарбаш располагался на своём месте.

– Светлейший шах, все твои веления выполняются без промедлений. Военачальники строго следят за этим и ежедневно докладывают мне. Каждые десять дней я лично посещаю лагеря. Причин для беспокойства нет, – с готовностью ответил главный визирь Джарбаш.

– Это хорошо, Джарбаш, это хорошо, – пребывая в думах, как-то отвлечённо произнёс Фатих-шах.

– Светлейший шах, позволь узнать, будут ли ещё какие-либо указания? – видя состояние правителя и понизив голос, поинтересовался главный визирь Джарбаш, но не получил ответа и, выждав какое-то время, вновь спросил: – Светлейший шах, с тобой всё в порядке?

– Джарбаш, – Фатих-шах посмотрел на главного визиря так, словно только что заметил его присутствие.

– Слушаю, светлейший шах, – тут же кивнул главный визирь.

– Что нового принёс твой человек из стана усуней? – спросил Фатих-шах, нахмурив брови.

– Особо важных вестей нет, светлейший шах. Куньбек Янгуй и весь его народ ведёт обычную жизнь. Берджу по-прежнему получает хорошую плату от меня, и я не вижу оснований не доверять его сведениям, пока сомнений в его правдивости не возникало, светлейший шах, – как-то настороженно ответил главный визирь Джарбаш.

– Джарбаш, а что, если он доводит до твоего сведения лишь то, что ему велят в ставке правителя усуней? – Фатих-шах сурово смотрел в глаза главного визиря. – Ты не допускаешь такой возможности? Подумай сам, его семья там, в главном стойбище, а он, как любой глава семейства, заботится о ней, содержит её и думает о будущем потомков. Что из этого следует, Джарбаш? А то, что он привязан к своей семье сотней арканов, и никакая плата не заставит его отречься от неё. Вот в этом нет сомнений, и это совершенно точно. К тому же их правителю, я уверен, уже известно о моих планах на предстоящую весну, а твой Берджу докладывает, что они все ведут обычную жизнь. Как это понимать, Джарбаш? Зная о том, что вскоре начнётся война, они не готовятся к ней? Ты сам-то веришь в это? Я не верю в такое. А что из этого следует? А из этого следует, что до определённого времени твой человек приносил действительно правдивые вести, дабы вызвать у тебя доверие, но теперь он лжёт! Он добился своей цели, и ты стал доверять ему без малейших сомнений. Те, кто стоит за ним в ставке куньбека Янгуя, на это и рассчитывали. Вспомни, мой главный визирь, все его прежние донесения, и ты поймёшь, что они не несли в себе особой важности, но всё больше и больше втягивали тебя в их игру, не оставляя в тебе даже малейших сомнений в этом человеке, в его искреннем служении нашим интересам. Теперь же всё изменилось. Он лжёт тебе. Пришло то время, когда он по велению своих властителей, перешедших к осуществлению главных замыслов, приступил к их претворению в жизнь самым серьёзным образом, впрочем, для чего и готовили его по-настоящему. Ты продолжаешь верить ему и в итоге приносишь мне успокаивающие сведения, говоря о том, что усуни ничего не предпринимают к предстоящей войне. А знаешь ли ты, мой главный визирь, что это означает? – Фатих-шах выпрямил спину и нервно повёл плечами, продолжая сурово смотреть в глаза Джарбаша.

– Прости, светлейший шах. Я всё понял и свою вину признаю. Я слишком доверился этому человеку, – главный визирь Джарбаш быстро поднялся с места, низко склонил голову и прижал ладонь к груди. – Я готов принять любое твоё наказание, светлейший шах.

– Ты не ответил мне, Джарбаш! – злобно повысил голос Фатих-шах.

– Прости, светлейший шах. Моё поведение можно воспринять как измену, – ещё ниже склонившись, тихо проговорил главный визирь.

– Кому ты служишь, Джарбаш? – Фатих-шах поднялся, заложил руки за спину и, прищурившись, стал осматривать главного визиря, словно впервые увидел его. – Не могу понять, кто стоит передо мной? Верный мне, шаху канглов, главный визирь или лазутчик куньбека усуней Янгуя?

При последних словах главный визирь вздрогнул, а на входе в правое крыло юрты плавно откинулся полог, и оттуда тихим шагом вошли два огромных воина, телохранители правителя, и встали за спиной визиря.

– Говори правду, Джарбаш! – понизив голос почти до шёпота, требовательно произнёс Фатих-шах, опускаясь на место. – Я слушаю тебя. У тебя есть единственная возможность на это.

– Светлейший шах, прости, но что я могу ещё сказать? Небеса – свидетели тому, что я никогда тебя не обманывал.

Главный визирь с нескрываемой опаской слегка повернул голову в одну сторону, затем в другую, но смотреть на телохранителей не стал и, приподняв голову, покорно взглянул в лицо правителя.

– В твоей власти, светлейший шах, приказать привести сюда Берджу и учинить ему допрос обо всём, что я доложил сегодня и докладывал прежде. Я уверен в том, что он скажет правду, и, надеюсь, у тебя исчезнут все сомнения в моём честном служении тебе, светлейший шах. Только прикажи, и я сам, лично, доставлю Берджу. Он пока ещё здесь, но вскоре отбудет в ставку усуней, – главный визирь замолчал и низко опустил голову.

– Джарбаш, ты и