Идущие - Абай Тынибеков

– Великий император, я приветствую тебя от имени куньбека усуней Янгуя, – сян дуглу Юити-бек приложил ладонь к груди и склонил голову. – Он передает тебе своё глубочайшее почтение и желает тебе долгого и спокойного правления над своими подданными. Кроме того, великий император, он шлёт тебе дары, тысячу отборных скакунов. Они ожидают тебя в твоих конюшнях. Он выражает надежду на то, что они придутся тебе по душе и украсят твой двор, – сян дуглу Юити-бек вновь почтительно приложил ладонь к груди и склонил голову.

Стоявший до этого за спиной императора помощник приблизился, наклонился к его уху и стал переводить сказанное Юити-беком. Император выслушал и что-то сказал.

Переводчик выпрямился и огласил его слова:

– Великий император приветствует правителя доблестных усуней в лице его посланника, благодарит за столь щедрые дары и выражает своё удовлетворение от этой встречи.

Помощник вновь наклонился к императору, и тот вновь что-то сказал ему. Помощник поднялся и произнёс:

– Цель, которую преследует правитель усуней, прислав к нему своего посланника, ясна великому императору. Он готов оказать всяческое посильное содействие правителю усуней. Все дальнейшие переговоры он поручает вести сановнику Дзяо Мину. На этом высочайший приём завершён.

* * *

Послов правителя канглов Фатих-шаха во главе с визирем Гачаем на въезде в ставку великого шаньюя державы хуннов Модэ встретил один из его сановников – Валуй, имевший высокий титул гудухоу. Он сопроводил послов на постоялый двор, осведомился у визиря Гачая о цели их прибытия и велел ждать его там с вестями от повелителя.

Ставка представляла собой огромное стойбище, состоящее из войлочных юрт, по окраинам которого располагались многочисленные загоны для скота. Каких-либо оградительных сооружений вокруг ставки не было, и лишь бесчисленное количество кибиток многократно окольцовывало её. Множество постоялых дворов, в это время года совершенно пустых, располагалось в небольшом отдалении вокруг стойбища. Все они были однотипны и включали в себя каменно-глинобитные жилые сооружения, складские помещения и большие загоны для скота.

По прошествии десяти дней, в течение которых послов канглов хорошо кормили и проявляли заботу о них, на постоялом дворе наконец появился гудухоу Валуй. После короткого приветствия и разговора об их содержании гудухоу Валуй остался наедине с визирем Гачаем и сообщил ему решение великого шаньюя Модэ, суть которого сводилась к тому, что цель, с которой канглы прибыли в его ставку, ему понятна, что он ни с кем и никогда никаких военных союзов против кого-либо не создаёт, что он все вопросы, связанные с войной и миром с кем бы то ни было, решает единолично, что он не имеет желания принимать их и советует им возвращаться обратно. На вопрос визиря Гачая о судьбе привезённых от Фатих-шаха подарков великому шаньюю Модэ, так и остававшихся до сих пор на постоялом дворе, гудухоу Валуй ответил, что ему никаких указаний относительно них от великого шаньюя не было, по этой причине он отказывается их принять и тем более категорично воздерживается вести разговор со своим повелителем на этот счёт. Пожелав послам доброго пути и попрощавшись, гудухоу Валуй спешно покинул постоялый двор.

Часть пятая. II век до н. э. Средняя Азия

Глава первая

Пещера, в которой теперь обосновались разбойники, располагалась ещё выше в горах, нежели прежняя, откуда им пришлось уйти по причине обнаружения их воинами усуней. Места здесь были более суровыми для обитания. Снежная зима сильно затрудняла переходы по ельнику. Глубокие сугробы между деревьями и расщелинами изматывали людей во время охоты, зачастую оставляя их без пропитания. Оголодавшие волчьи стаи уничтожали почти всю живность, что обитала в окрестностях, загоняя её остатки в труднодоступное высокогорье. Холод и голод ожесточили людей до предела, постепенно превращая их в безумных существ, доводя до грани каннибализма, и только сила духа и крепкая рука предводителя сдерживали их от последнего шага, до которого каждый из них ещё оставался человеком. Страх, который разбойники испытывали перед предводителем, пока преобладал над нарастающими в них животными инстинктами, и они хотя и с большим усилием, но всё же подчинялись, исполняя его приказы, однако уже взращивали в своих мелких душонках ненависть к нему, как это обычно происходит со слабовольными людьми в экстремальных условиях, считая только его причиной бедственного положения, в котором они оказались, и напрочь забыв, что именно он дважды спас их всех от неминуемой гибели: однажды от окружившей их огромной стаи волков, когда они впервые увидели его, в другой раз – от уничтожения сотней воинов усуней. В их глазах предводитель выглядел неким сверхчеловеком, поскольку они все стали очевидцами того, как он, казалось бы, в одно мгновение истребил целую стаю волков: большую часть застрелил из огромного лука, не допустив при этом ни единого промаха, других добил мечом, настигая каждого стремительным бегом. Такого они не видели никогда, и о таких человеческих способностях им не доводилось слышать ни от кого. Помимо этого, он, обладая даром лекаря, не раз спасал их от ран и болезней. Разбираясь в целебных свойствах трав, ягод, грибов, растений и даже воды, земли и камней, он, казалось, творил чудеса, и от этого его боялись ещё сильнее. К тому же за всё время знакомства с ним и его предводительства, принятого разбойниками сразу как нечто само собой разумеющееся, никто из них не видел его лица и не знал его имени. И эти таинственные факты влияли на них с огромной силой и довлели, как рок, ниспосланный Небесами. И всё-таки невыносимые условия теперешнего существования неизбежно гасили в них всё человеческое, постепенно превращая их в некое жалкое подобие людей, едва ли оставляя отличия от диких хищных зверей.

Ослабшие, раздражённые, психически сильно истощённые, разбойники, за исключением здоровяка, крепко спавшего после очередной многодневной неудачной охоты, однажды ночью, подкравшись к пологу, за которым отдыхал предводитель, ворвались туда, подбежали к лежанке и стали злобно наносить удары ножами сквозь шкуру, которой обычно он накрывался, но, к их удивлению, под шкурой никого не оказалось, как не оказалось и вообще в пещере. Удивлённые этим фактом, они вышли и увидели его, стоящего на входе в пещеру, а у его ног – добытого им горного барана. Растерянно и стыдливо переглянувшись, убрали они ножи, отошли от полога, встали у стены и виновато опустили головы. Проснувшийся здоровяк вскочил на ноги, взглянул на предводителя, на добытое им животное, затем на всех разбойников, стремительно забежал за полог, выскочил оттуда с изрезанной шкурой в руке и, поняв ситуацию, выхватил из-за голенища