Идущие - Абай Тынибеков

какая-то другая причина… Где, в чём она кроется? Из всего, что приходит в голову, остаётся только одно – у него появились чувства к Дильбар. И кажется, я на верном пути. А что, если и у неё появились такие же чувства к нему? Вполне возможно, что они взаимны, ведь, как я понял, они имели возможность оставаться наедине, и о чём они говорили, Фирузе неизвестно. В таком случае становится понятным поведение и её, и его. Вот они, истинные причины. Я нашёл их, уверен в этом. Но теперь встаёт главный вопрос. Что будет дальше? Похоже, я поторопился, сняв слежку за Дильбар. Она и предводитель могли договориться о поддержании тайной связи. А для этого они могли либо назначить место для личных встреч, скрытое от посторонних глаз, либо иметь человека, посредством которого могли бы без боязни быть обнаруженными общаться друг с другом», – Наби-бек решительно хлопнул в ладони и приказал вошедшему стражнику снова срочно вызвать сотника Терима.

* * *

– Повелитель, визирь Карим при разговоре со мной ни словом не обмолвился о встрече наедине с дуглу Наби-беком, о которой мне стало известно. Я не стал спрашивать его, чтобы тем самым не выказать мою осведомлённость, прежде чем поставлю тебя в известность, повелитель. Прости, повелитель, я подумал, что это могло быть твоим личным поручением, – великий визирь Майсур склонил голову и замолчал.

Одетые в тёплые шубы из дорогого меха, Хан-суна-шах и великий визирь Майсур стояли перед главной юртой.

– Великий визирь, я должен давать тебе объяснения? – вскинув бровь, с лёгкой укоризной в голосе спросил Хан-суна-шах.

– Нет, что ты, повелитель, я имел в виду совсем другое. Прости меня, повелитель, – склонившись, тихо произнёс великий визирь Майсур. – Я не смею проявлять излишний интерес, когда это касается тебя и твоих велений, повелитель, как, впрочем, любой из нас, твоих подданных.

– В таком случае, великий визирь, слушай моё веление, – Хан-суна-шах повернулся к нему: – Если прибудут послы от Фатих-шаха, то их примешь ты, сославшись на моё недомогание. О чём бы они ни просили, никаких обещаний не давай и не заручайся их предложениями в отношении чего бы то ни было. В ответ на все увещевания лишь благодари и не больше того. Ты знаешь, о чём я говорю. Встреть подобающе их положению и щедро одари. Для самого Фатих-шаха подбери дары сам. Не скупись.

Хан-суна-шах коснулся плеча великого визиря и решительно вошёл в юрту.

– Слушаюсь, повелитель, – прошептал великий визирь Майсур, смотря на дверь, за которой скрылся Хан-суна-шах.

* * *

– Повелитель, дуглу Наби-бек действительно настоял на встрече со мной наедине, но то, о чём мы говорили, не имело прямого отношения к цели нашей поездки, так как разговор шёл о твоих, повелитель, предпочтениях относительно лошадей и оружия. Он сослался на то, что ему было не очень удобно расспрашивать меня об этом при моих людях. Я воспринял проявленный им интерес лишь как желание угодить тебе, повелитель, при выборе подарков. Кроме того, в той ситуации я счёл его действия как исполнение веления их правителя. Это всё, повелитель. Именно поэтому я не стал ставить в известность великого визиря Майсура о случившемся, – спокойно и уверенно обосновал свои действия визирь Карим, отвечая на вопросы Хан-суна-шаха.

– Визирь Карим, тогда почему ты не поставил в известность великого визиря Майсура о самом факте твоего разговора с дуглу Наби-беком, не посвящая его в подробности? – спросил Хан-суна-шах, пристально смотря на сановника.

– Повелитель, прости, я не делал из этого какой-то тайны, но и распространяться об этом не стал. Кроме того, повелитель, я рассчитывал на то, что при виде даров от куньбека Янгуя ты сразу догадаешься, что они подобраны в соответствии с твоими предпочтениями, и поймёшь, что сделано это было по явному согласованию кем-то из ближнего окружения правителя усуней со мной, так как я, по твоему велению, возглавлял твоё посольское представительство. А наиболее близким к куньбеку Янгую является дуглу Наби-бек. Только это обстоятельство, повелитель, и послужило основанием для умолчания о данном факте при беседе с великим визирем Майсуром, – резонно ответил визирь Карим и, на мгновение замолчав, спросил: – Повелитель, прости, я сделал что-то не так?

– Визирь Карим, я услышал тебя. Можешь идти, – Хан-суна-шах слегка кивнул, и визирь Карим, почтительно приложив ладонь к груди и поклонившись, покинул главную юрту.

«Карим явно чего-то не договаривает. Вернее, что-то умышленно скрывает от меня. Встреча между ним и дуглу Наби-беком была, он не скрывает этого, и об этом стало известно великому визирю, но разговор между ними отнюдь не был только о моих предпочтениях, как он старается убедить меня. Они говорили о чём-то другом, более важном, нежели о подарках. Так что он скрывает? Что он задумал, пойдя на сговор со вторым лицом во власти усуней? Возможно, пытается заручиться поддержкой куньбека Янгуя в борьбе за трон огузов, дабы занять моё место. Его род древний и могущественный, среди моего народа не менее значимый, нежели мой, поскольку представляет собой одну из ветвей прямых потомков самого великого Огуз-хана, прародителя всех огузов. Он, так же как и я, выходец из великих племён бозуков, основанных старшими сыновьями Огуз-хана, а наряду с ними были и племена учуков, основателями которых были его младшие сыновья – потомки их и ныне верно служат мне. Поэтому Карим имеет огромное влияние на народ. Нужно признать, что он, обладая многими достоинствами, без сомнений, способен повести людей за собой. Он единственный среди всех моих сановников является реальным соперником для меня. Он вечная моя тень, вечный мой внутренний противник и вечное моё беспокойство. Великий визирь Майсур лишь служит мне, а визирь Карим ведёт постоянную борьбу за трон и не успокоится никогда. Если бы он имел чуть больше сил, чем имеет, то уже давно совершил бы попытку свергнуть меня и занять моё место, но, хвала Небесам, я превосхожу его и не даю ему такой возможности. Вот почему он и ищет себе союзника на стороне. Правитель канглов Фатих-шах, будучи приверженцем исполнения наших с ним договорённостей о невмешательстве во внутренние дела друг друга и порядочных и справедливых отношений между нами, не пошёл на сделку. Он жестоко покарал своего брата Силкера за попытку вступить в сговор с визирем Каримом, хотя для всего народа представил его казнь как наказание за кровную месть, вспыхнувшую по вине Силкера в результате убийства им военачальника и его сына. Не получив поддержки у канглов, Карим теперь ищет её у нового нашего соседа, у усуней. Другой причины для