Большой флот Страны Советов - Игорь Григорьевич Дроговоз

по дороге таинственно исчез в неизвестном направлении. И тогда капитан 1-го ранга Ковалев, командующий атомным ракетоносцем, способным стереть с лица земли целый континент, чтобы не сорвать сроки выхода своего корабля в море, садится за руль собственного мотоцикла «Урал» и лично буксирует тележки с торпедами на причал:

«Северный флот в шестидесятых видел, как в Полярном лодки, уходившие в поход, часто загружались разной амуницией и провизией с подвод, запряжённых лохматыми сивками, но чтобы торпеды возил мотоцикл... Такого ещё не было!»[192]

Попробуйте представить себе командира американского подводного ракетоносца, на мотоцикле «Харлей» везущего торпеды для своей лодки! Но в Советском Союзе подобное зрелище не вызывало особого удивления. На подобные мелочи просто никто не обращал внимание. Главным для руководителей СССР было то, что разрыв в количестве ракетных подводных лодок и ракет на них между США и Советским Союзом стал быстро сокращаться:

1966 год — соотношение по лодкам — 41:0, по ракетам 656:0

1967 год — соотношение по лодкам — 41:2, по ракетам 656:32

1970 год — соотношение по лодкам — 41:20, по ракетам 656:316

1975 год — соотношение по лодкам — 41:55, по ракетам 656:725

* * *

Середина 1970-х годов стала временем триумфа советских судостроителей и военных моряков. Ценой невероятных усилий и затраты огромных материальных и людских ресурсов Советский Союз превзошёл, наконец, Соединённые Штаты по количеству атомных ракетных подводных лодок и баллистических ракет морского базирования. Именно это количественное превосходство (на 14 лодок и на 69 ракет) советские руководители официально называли паритетом, т.е. равенством!

Погрузка торпеды на атомную лодку пр. 667А

Что касается качественных показателей, то здесь всё обстояло гораздо хуже. Судостроительные заводы день и ночь штамповали (другое слово не подходит) всё новые и новые подводные ракетоносцы, пополнявшие ряды Северного и Тихоокеанского флотов. Однако для этих лодок не было создана соответствующая инфраструктура и развитая система базирования. Отсутствовали и необходимые судоремонтные мощности.

Всё это, в сочетании с низким качеством самих подводных лодок, приводило к тому, что большую часть времени они проводили в базе, лишь изредка выходя в море. Как уже сказано выше, американские коэффициенты оперативной напряженности советским морякам казались фантастическими — им такое могло только сниться.

Поэтому, обладая солидным количественным превосходством над американским флотом, советский ВМФ постоянно имел в море на боевой службе меньше подводных лодок, чем вероятный противник. Остальные ремонтировались, а их экипажи, вместо того, чтобы готовиться к несению боевой службы (или просто отдыхать после тяжёлого похода) занимались бесконечными хозяйственными работами, важность которых, по мнению берегового начальства, значительно превосходила значение боевой службы. Дело доходило до того, что подводные ракетоносцы использовали в качестве транспортных средств — в их ракетных шахтах доставляли доски и другие стройматериалы, перевозили мотоциклы и автомобили.

В конце 1970-х годов в Советском флоте сложилась парадоксальная ситуация. Количество подводных атомных ракетоносцев с каждым годом возрастало, а на боевое дежурство их выходило всё меньше, поскольку всё большее число лодок требовало ремонта, мощностей для которого катастрофически не хватало. Экстенсивный путь развития советского флота загонял его в тупик.

Тем не менее, после поступления на вооружение ракетных лодок типа «Навага», а также ускоренного развёртывания огромной группировки межконтинентальных ракет наземного базирования, Советский Союз наконец достиг военно-стратегического паритета с Соединёнными Штатами (в смысле, количественно превзошёл), уступая только по количеству стратегических бомбардировщиков. Однако их в СССР считали оружием второго сорта и до поры, до времени, не собирались увеличивать авиапарк.

Озабоченные столь впечатляющим ростом ядерных сил самого вероятного противника, США пошли на подписание в 1972 году «Временного соглашения между СССР и США о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений».

В этом договоре были заинтересованы обе стороны, поскольку, во-первых, процесс наращивания стратегических вооружений грозил вырваться из-под контроля, а во-вторых, накопленные арсеналы ядерного оружия позволяли гарантированно и многократно уничтожить друг друга (непонятно, какой смысл в том, что противники могли уничтожить друг друга 30 и даже 40 раз, если одного раза более чем достаточно).

Осознание этой истины и желание ввести процесс гонки вооружений хоть в какие-то рамки привело к тому, что в Москве Брежнев и Никсон сделали первый шаг навстречу друг другу. Большинство советских маршалов и адмиралов было против данного соглашения. Они хотели бы и дальше развёртывать всё новые и новые ракетные комплексы, подводные лодки, другие системы вооружения. Но советская промышленность (а в СССР вся она по своей сути была военной) и так работала на пределе своих возможностей, поэтому ей требовалась некоторая передышка.

К тому же, требовалось ликвидировать наметившийся перекос в сторону подводных стратегических ракетоносцев, поскольку кроме них флоту требовались также средства борьбы с американскими подводными ракетоносцами, с авианосцами и кораблями ПЛО.

Договор ОСВ-2, подписанный Брежневым и Никсоном, определил:

«Советский Союз может иметь не более 950 пусковых установок баллистических ракет на подводных лодках и не более 62 современных подводных лодок с баллистическими ракетами. США могут иметь не более 710 пусковых установок баллистических ракет на подводных лодках и не более 44 современных подводных лодок с баллистическими ракетами.

Ввод в боевой состав дополнительных пусковых установок баллистических ракет на подводных лодках до указанных выше уровней (в СССР сверх 740 пусковых установок баллистических ракет на атомных подводных лодках и в США — сверх 656 пусковых установок баллистических ракет на атомных подводных лодках, находящихся в боевом составе и в стадии строительства) может осуществляться в качестве замены равного числа пусковых установок баллистических ракет старых типов, развернутых до 1964 года, или пусковых установок баллистических ракет старых подводных лодок.

Размещение современных баллистических ракет на любой подводной лодке, независимо от её типа, будет засчитываться в общий уровень БР ПЛ, разрешённый для СССР и США».

Подписав этот договор, Советский Союз впервые за всю свою историю согласился на ограничение части собственных вооружённых сил — стратегических ракет наземного и морского базирования. Однако он не отказался от их развития и совершенствования. Как гласит старая народная мудрость, «нам много — не мало»!

Стоило американцам обзавестись ракетами с разделяющимися боеголовками, как подобное новшество появилось и в СССР. Уже в 1972 году с борта подводной лодки стартовала ракета Р-27У, оснащённая головной частью с тремя ядерными боеголовками (ещё не имевшими индивидуального наведения). После завершения программы испытаний, ракетный комплекс Д-5У с ракетой Р-27У был принят на вооружение подводных лодок проекта 667АУ. Всего в период с 1972 по 1983 годы его получили 9