Когда встречаются мосты - Юлия Владимировна Климова

какой он увидел ее впервые. Ретро-девчонка в белой блузке с нелепыми рюшами и плиссированной юбке. А теперь она в свободном коротком платье цвета чайной розы. И волнистые шоколадные волосы собраны в небрежный хвост. И даже в небрежности – красота.

– Добро пожаловать в мою берлогу, – мягко и радушно произнес Глеб, отступая и пропуская Дашу. Лишних вопросов задавать не надо, если она пришла, то это уже хорошо. И очень приятно.

– Спасибо. – Даша зашла в номер, развернулась и сказала просто, без тени эмоций: – Ты говорил, что я могу прийти, если мне потребуется добавить в главу горячую сцену. – Она помолчала немного. – Вот я и пришла.

Глеб готов был услышать что угодно, но только не такие слова. Этого просто не могло быть. И то, как легко их произнесла Даша, означало лишь одно – она приняла решение и не уйдет.

И вот теперь, когда он продемонстрировал свое неподдельное изумление, а брови точно подскочили на лоб, она улыбнулась.

– Неужели исполнится моя мечта? – включаясь в игру и поддерживая тот тон, который задала Даша, спросил Глеб. Он наклонил голову набок и ответно улыбнулся. Наверное, иначе и не должно быть – особенные женщины дарят особенные впечатления. – Пожалуй, сегодня лучший день в моей жизни.

– Но я должна предупредить…

– Внимательно слушаю.

– Я девственница.

Еще мгновение назад Глеб был уверен, что его уже ничем поразить нельзя. Перебор с удивлением за один вечер. Но признание Даши полоснуло по чувствам, и смесь холода и огня побежала по венам.

– Тебе двадцать семь лет…

– Так получилось. – И она пожала плечами, будто речь шла о рядовом кратковременном дожде, который забыла предсказать служба синоптиков.

– Можно хотя бы две-три подробности?

– Когда мне было двадцать два года я полюбила хорошего человека. Через полгода он погиб, и мне потребовалось время, чтобы это принять. А потом я уже слишком погрузилась в писательство, и ни в чем не нуждалась, только… в шелесте страниц.

«Полгода… – мысленно повторил Глеб. – Я бы так не смог…»

Он подошел к Даше, прислонил ладонь к ее щеке и немного приподнял ее голову. Вот они – большие глаза, в которых так много всего: и тайна, и все тот же шелест страниц, и ирония, и уверенность, и вымысел, и правда… Но Глеб бы многое отдал, чтобы узнать, а есть ли в них любовь…

Если бы сейчас его кто-нибудь спросил, а хотел бы он, чтобы Даша оказалась девственницей, то он не знал бы, что ответить.

Она пришла к нему.

И доверилась.

Разве он не этого желал?

– Я никогда тебя не обижу, – произнес Глеб неожиданно для себя. Слова вырвались сами и зазвенели в воздухе. Может ли он давать подобные обещания, если понятия не имеет, где окажется завтра? Если длительные отношения – это расплывчатая станция на пути невозможного… Если чувства женщины всегда были и остаются лишь бонусом к приятному времяпрепровождению на земле. – Я никогда тебя не обижу, – повторил Глеб уже твердо и осознанно. И ничего не бойся.

– Я не боюсь, – спокойно ответила Даша и прижала его руку к своей щеке крепче, и Глеб понял, что она не обманывает.

– Отчего же? Ты сама говорила, что я не лучший человек на свете. – Ирония растаяла в последней фразе. Глебу было приятно вернуться на их общую волну, когда правила вроде есть, а вроде их и нет.

– Ты не из тех, кого нужно бояться. – Даша опустила руку, заглянула в его голубые глаза и почти нежно добавила: – Ты из тех, за кого хочется помолиться.

Глеб не мог в этот момент не вспомнить Катюшку, которая тоже когда-то молилась за него. Так молилась, что спасла от ада, уже распахнувшего двери в ожидании новой жертвы. А он в своей жизни наворотил немало, и расплачиваться бы непременно пришлось…

Глеб осторожно коснулся губами губ Даши. Не поцелуй – прикосновение. Когда смешиваются дыхания и желания, когда готовишься к тому, к чему приготовиться невозможно.

– Обещаю, ты никогда не пожалеешь об этом, – тихо произнес Глеб, подхватил Дашу и понес в спальню.

Он распустил ее волосы, и они шелком скользнули между пальцев, он стянул с себя футболку, и она упала на пол, как самая ненужная вещь на свете, он ловко победил дорожку мелких пуговиц на платье, и оно неторопливо открыло загорелое плечо. И он сразу поцеловал плечо, сдерживая все порывы и делая единственно правильный выбор – эта ночь не для него, а для Даши.

И ему очень хотелось стать для нее особенным. Таким, которого не забывают.

Глеб обнял Дашу, вдохнул аромат неведомых цветов, дальних странствий, позабытых чувств, первых и последних нот старинных мелодий, невидимых морских дорог, ветренных островов, загадочных туманов…

И показалось, что далеко-далеко певучей песней тянется шелест страниц.

«Уходи… Это моя ретро-девчонка».

Глава 29

Она знала, что не уснет и просто лежала с закрытыми глазами, пока дыхание Глеба не стало ровным. В его объятиях было тепло и уютно, и это были особенные ощущения. Так обычно обнимает море, которое бывает и ласковым, и неспокойным, и шумным, и тихим. И штормовым, безжалостно ломающим плывущие по волнам кораблики.

Даша осторожно выбралась из кровати, подхватила свои вещи, вышла из спальни и быстро оделась. Душа подрагивала, но с этой дрожью вполне можно было справиться – на последних страницах всегда больше волнения, чем на первых. Это нормально и правильно, и это просто нужно принять.

– Никто не победил, Глеб, – тихо произнесла Даша. – И вот только так будет по-честному. И никак иначе.

И она бесшумно покинула номер, зная, что еще придется договариваться с собственным сердцем.

* * *

Англия

Первая половина XIX века

Габи нравилась атмосфера в доме Алексея. Эти стены не впитали зло, потому что его здесь никогда не было.

И уединенность нравилась. И свобода. Правила, запреты, этикет… Все осталось в прошлом, новая жизнь состояла исключительно из искренних чувств, заботы, верности каждому слову и доброты. А когда появилась Эмми, то окончательно и бесповоротно ушло одиночество. И Габи сразу поняла, какие мотивы искрятся между сестрой и Алексеем, и это открытие вызвало теплую радость, и было чуть-чуть неловко, и так хотелось почаще оставлять их наедине. Она придумывала причины и уходила, пряча улыбку.

Но было то, о чем тяжело думалось, что сжимало сердце и наполняло душу горечью. Физическая боль прошла, а вот шрамы, уродовавшие плечо, ключицу и бегущие неровными короткими ручьями вниз по руке – остались. Будто огненная птица ударила Габи тяжелым крылом и