Когда встречаются мосты - Юлия Владимировна Климова

раздела. А потом сами придумывали новости, смеялись и рассказывали какие-либо короткие истории уже из своей жизни. У Алексея историй было куда больше, и весомая их часть и новые устремления были связаны с Петербургом и Москвой. Днем Алексей занимался делами, часто ездил на встречи, писал письма и отвечал на них, его увлекали торговые проекты, и иногда он даже делился своими планами.

– Весной нужно будет обязательно съездить в Петербург, я соскучился по друзьям, улицам, атмосфере… Мне здорово повезло, что рядом с отцом всегда были стоящие и ответственные люди, и я могу оставить на них хозяйство и ремонт сразу двух загородных домов.

Алексей внимательно посмотрел на Эмми, уловил в ее серо-голубых глазах грусть, чуть помедлил и подошел ближе. Направляясь в библиотеку, он готовился к разговору, и ему бесконечно нравилось то тягучее волнение, в котором тонула душа. Женщины у него раньше были, а вот любовь… Пожалуй, нет. Это он особенно остро осознавал в последнее время, когда бесконечно волновался за Эмми, когда каждый вечер шел к дому Эддингтонов в надежде увидеть ее силуэт в окне… И какое же это нестерпимо болезненное чувство – беспомощность… Ты на расстоянии и не имеешь возможности помочь в ту же секунду, как придет боль.

Расстояния не должно быть.

Его необходимо перечеркнуть.

Алексей хотел дать Эмми время и возможность выбирать свободно, а не под давлением обстоятельств. Но кажется, в этом уже нет никакого смысла.

Они теперь слишком близко друг к другу, а обстоятельства… Их будто и не существует, они побеждены сиянием глаз, счастливым вздохом, поворотом головы, мимолетным взглядом…

– Петербург… наверное, красивый город… – Эмми произнесла слова так тихо, что услышать их мог лишь тот, кому это действительно важно. Она поняла, что ее щеки предательски порозовели, но не опустила голову, хотя душа настойчиво просила об этом.

– Когда я увидел тебя впервые, мне захотелось тебя согреть, – произнес Алексей, и Эмми почувствовала, как мурашки побежали по телу. – И мне хочется этого до сих пор.

– Рядом с тобой мне не бывает холодно… – фраза дрожала, но ее невозможно было не произнести.

– Значит, мне нельзя уходить далеко, – Алексей улыбнулся, сделал еще один шаг, перечеркнувший оставшееся расстояние, поднял руку и осторожно погладил Эмми по щеке. Его взгляд был теплый и продолжительный. Такие взгляды, наверное, легко растапливают вековые льды… – И это совпадает со всеми моими желаниями.

Эмми почувствовала, как радость стремительно затапливает смущение и побеждает. Сначала подступили слезы, но тихий вздох прогнал их, затем почудилось, будто зазвучала та самая музыка, которая сопровождала их первый танец у Марле. А потом Эмми улыбнулась искренне и свободно, потому что случилось именно то, чего сердце ожидало столь долго. Счастье… его же нужно принять, оно для того и существует, чтобы добро лучилось, а зло рассыпалось.

– И с моими желаниями… совпадает, – ответила Эмми и дотронулась до руки Алексея.

Он притянул ее к себе, поцеловал в висок, щеку, уголок губ, чуть отстранился, заглянул в глаза, будто хотел убедиться, что в них не будет отрицания и испуга, поймал голубые искры нежности и лишь тогда коснулся губами губ Эмми. Теперь ей показалось, будто библиотека качнулась, книги закружились, а лучи утреннего солнца заполнили все пространство. Эмми хотелось, чтобы поцелуй продолжался вечно и чтоб стоять вот так долго-долго в кольце крепких рук. Сейчас все невзгоды и трудности казались ерундой. Да их попросту не существовало.

– Эмми… Эмми… Я люблю тебя.

– А я тебя тысячу лет люблю…

Алексей улыбнулся, прижал ее крепче, произнес: «Мы обязательно это обсудим», – и поцеловал еще раз.

Когда Эмми вернулась в свою комнату, ее глаза сияли от счастья, а улыбка не сходила с лица. В памяти кружились фразы, когда-то услышанные от бабушки. Будто именно в эту минуту Шарлотта Эддингтон находилась рядом.

«Кольца стоят совсем мало. Здесь нет дорогих камней, да и металл самый обыкновенный. Но есть у них особая ценность. Эти украшения – обереги. Они спасают от зла и притягивают доброе сердце к доброму сердцу…»

Вынув из шкатулки кольцо, Эмми поднесла его ближе к губам и шепнула:

– Бабушка, спасибо.

Глава 28

Планшет, рулетка и еще ежедневник, которым он редко пользовался, но зачем-то прихватил с собой, отправились на подоконник. Никита прошелся по периметру первого этажа, остановился около колонны и закрыл глаза, пытаясь вновь познакомиться с аурой помещения. Не нужно видеть, нужно чувствовать. Иногда хорошие идеи или определенная уверенность приходят именно так.

Но в темноте проявилось лицо Жени, и Никита открыл глаза. Постояв несколько секунд неподвижно, он улыбнулся, сунул руки в карманы шорт и качнулся на пятках.

«Ну и сколько я буду обманывать себя? Я же больше всего на свете хочу, чтобы она поскорее пришла…»

Если взять последние годы, то, пожалуй, ему никогда не было так хорошо, как сейчас. И это честно.

В какой же момент все изменилось? Когда он спас Женю в ресторане отеля?

«Нет, намного раньше. В первый день приезда в Сочи, когда увидел ее. Я просто не мог признать…»

А одно из самых глупых занятий – это обманывать собственное сердце.

Услышав шорох, Никита обернулся. На ступеньке, вытянувшись в струну стояла Женя. Ее темно-русые волосы лежали волнами на плечах, щеки чуть розовели, карие глаза смотрели мягко и внимательно. Длинное серое платье на бретельках и белые шлепки со звездочками. Хрупкая. Красивая. И… родная.

– Я чуть-чуть опоздала, тетя Катя заказывала новую партию постельного белья и одеяла, и я помогала. – Женя спустилась с лестницы и подошла ближе.

– Ничего страшного, я и сам только пришел.

«Но есть ли у меня шанс?..»

Одновременно было трудно смотреть на нее и не смотреть. Женя протянула руку и указала в дальний правый угол.

– Давай отдел детской литературы устроим все же здесь. Рядом окно, и мы его тоже оформим в детской теме. Я уже давно так придумала и, если потребуется, готова спорить с тобой до утра. – Она хитро улыбнулась и поправила съехавшую лямку на платье.

«Заноза-Женька», – с нескрываемым удовольствием подумал Никита и увидел на ее пальце то самое кольцо. Память неожиданно отбросила в прошлое и повела по узким улочкам ошибок и правды. Вот маленькая Женька появляется в их доме, вот она мешается под ногами… пробирается в его комнату… садится поближе к отцу… становится старше… слушает музыку в наушниках… сидит на кухне часами с книгой и будто дежурит там… а вот она знакомит его с этим домом… они едят медовик… Женя выходит из