Заповедник - Патрик Лестевка

даю ему ее в форме ободряющей руки на плече и слов: Ты справишься, сынок. Ты справишься. Просто иди вперед, не оглядывайся.

И они это делают.

Итак, вы видите, как я даю хаосу узнаваемое лицо, знакомое имя и всю силу убеждения. Передовой агент хаоса, если хотите. Я обладаю способностью снова и снова вести людей в немыслимое. Таким образом, я являюсь инструментом Хаоса, как и любое из тех существ, с которыми я столкнулся в лесах северной Канады. Монстром. Осознание этого вызывает у меня отвращение. И все же это то, кем я являюсь, кем я всегда был.

Монстр.

Мне вспоминается старая притча о скорпионе и лягушке.

Скорпиону нужно пересечь пруд, поэтому он говорит лягушке:

- Перенеси меня на своей спине, потому что я не умею плавать.

Лягушка говорит:

- Но ты - скорпион. Ты ужалишь меня.

- Нет, я не ужалю, - говорит скорпион, - я обещаю.

На полпути через пруд скорпион жалит лягушку.

- Зачем ты это сделал? - говорит лягушка, пока яд проникает в ее организм. - Теперь мы оба умрем.

Я - скорпион, - отвечает он, - и ты знала это, когда подобрала меня.

Иногда ты должен спросить себя, кто ты - скорпион или лягушка?

Иногда ты обнаруживаешь, что ты и то, и другое.

И, как скорпион, возможно, я не могу помочь тому, кем я являюсь. Кроме этого одного раза.

Я вижу его, мысленным взором. Ответ. Хаос. Вижу, как он сидит на корточках в грязном иракском бункере, окруженный костями, кровью и дерьмом. Ждет меня. В бункере темно, но горят свечи, сотни их, в каждом углу, на каждом выступе. На периферии моего зрения, за светом свечей, что-то движется. Тьма не позволяет мне дать им имя или вид. Я не верю, что они люди. Надеюсь, что нет.

Хаос сидит на корточках голый в плавающем свете свечей. Его тело наполовину человеческое, наполовину звериное, и мне это кажется совершенно правильным. Одна из его ног гуманоидная, но сухая и лишенная мышечного тонуса - нога инвалида. Другая - нога четвероногого, оленя или лося, густо покрыта мехом и сужается к раздвоенному копыту. Его оставшийся глаз огромный и сложный, миниатюрный диско-шар; свет свечи дугами отражается от каждой отдельной грани. Его волосы рыжие и вьющиеся, черта, которая кажется одновременно такой правильной и такой совершенно неправильной.

- А вот и я, - слышу я свой голос.

- Я знал, что ты придешь, - говорит существо. - Ты - мое лучшее достижение. Ты и другие, подобные тебе.

- И я пришел. Но не по той причине, по которой ты думаешь.

Промелькнуло ли на его лице выражение беспокойства?

Думаю, да.

Я говорю:

- Я знаю, кто я.

Затем я распахиваю куртку и позволяю ему увидеть, что я спрятал внутри. Наблюдаю, как его гнойный красный глаз расширяется в осознании.

- Но это не значит, что мне нравится то, кто я есть.

* * *

Под койкой в ​​моей каюте стоит ящик. В этом ящике, под слоем сухого сена, шестнадцать динамитных шашек. Я подобрал их в Мейконе, где остановился, чтобы навестить Дикона, человека, чью жизнь я спас, отняв жизнь у другого. Дикон, бывший эксперт по подрывной деятельности, знал людей, которые знали людей, и таким образом я заполучил достаточно взрывчатки, чтобы сравнять с землей половину городского квартала. Я купил нейлоновый жилет, такой, какой носят рыболовы-нахлыстовики[155]. Ночью, сидя здесь на палубе, я аккуратно пришил шестнадцать длинных узких карманов на его груди и спине. Динамит плотно прилегает.

Жилет сидит прекрасно.

Вопросы, вопросы, всегда вопросы.

Могу ли я убить его? Может ли Хаос умереть? Каковы будут последствия? Может ли мир существовать без Хаоса? И самое ужасное: если я убью его, что может появиться на его месте?

Неважно. Я твердо решил. Нужно свести счеты.

Я не хочу сдаваться. Всегда ли я должен отвечать насилием на насилие, выкалывать глаз там, где его вырвали? Неужели я не способен подставить другую щеку? Может быть, и так. В конце концов, мы всегда возвращаемся к тому, что мы есть. В конце концов, мы находим свою истину.

Прими это, - говорю я.

Прими это, держи это, никогда не отпускай. Если мы определяемся, как личности и как вид, этими глубоко укоренившимися побуждениями, которые делают нас теми, кто мы есть, то только глупец будет бороться с этим определением. Должна быть любовь. Но должна быть и ненависть.

И должна - должна! - быть месть.

Корабль несет меня вперед. Я иду по своей воле. Подобно рыбам, плавающим внизу, я наслаждаюсь простым удовольствием от движения вперед. Скоро в поле зрения появится сирийское побережье.

Да, люди могут меняться.

Но иногда старые пути, истинные пути, являются лучшими путями.

И я иду.

Иду, чтобы показать вам правду внутри лжи.

Перевод: Артем Елёскин

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Примечания

1

Книга "Ахилл во Вьетнаме: боевая травма и разрушение характера" Джонатана Шея исследует психологическое воздействие войны, сравнивая переживания солдат из "Илиады" Гомера с ветеранами Вьетнама, страдающими от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Шей анализирует моральный и психологический надлом Ахилла, проводя параллели с опытом ветеранов Вьетнама. В книге рассматриваются темы травм, характера и влияния войны на психику человека, что делает ее важной работой по пониманию боевых травм.

2

"Хьюи" - прозвище вертолета "Bell UH-1 Iroquois", универсального многоцелевого вертолета, широко применявшегося во время войны во Вьетнаме.

3

В армии термин "черные операции", они же black ops, относится к секретным, тайным операциям, проводимым правительством или военной организацией, при которых организация отрицает или скрывает свою причастность

4

Солнцезащитные очки и очки для коррекции зрения "Ray-Ban Wayfarer" выпускаются компанией "Ray-Ban" с 1952 года. Очки "Wayfarer", ставшие популярными в 1950-х и 1960-х годах благодаря таким звездам музыки и кино, как Бадди Холли, Рой Орбисон и Джеймс Дин, едва не были сняты с производства в 1970-х годах, пока в 1980-х годах не произошло их возрождение благодаря масштабной рекламе.