Огни святого Эльма - Владимир Евгеньев

— Я жена Вильяма, — сказала Марта, красивая сорокатрехлетняя женщина с капризным лицом.

— А вы кто? — спросила Марта.

Незнакомец не стал отвечать. Он вперился глазами в Марту.

Почему-то этот странный диалог никто не смел прерывать. Конечно, за спиной шушукались, ворчали, но никто не мешал, все только с любопытством разглядывали эту необычную сцену. Вместо ответа неизвестный господин спросил:

— А Вильям, какой он человек?

Марта ответила с неожиданной прямотой:

— Он умный, заботливый, талантливый, очень преуспел на службе. Только мой муж упрямый, как баран, хочет жить в России, строить корабли, а там так трудно. Правда, мы живем небедно, сам русский царь к нам заходит.

— Русские, они жестокие? — спросил ее собеседник.

— Сложно сказать, среди них есть и добрые люди, но все они какие-то неаккуратные, беспорядочные, неустроенные, — задумчиво ответила Марта.

Гроб начали поднимать. Незнакомец опять закрыл лицо руками и пробормотал как бы про себя:

— Я столько ждал и надеялся на встречу, но сумел увидеть только его гроб. Мне нужно найти Вильяма, мне нужно найти его.

Затем гроб подняли и поставили на краю могилы. Странный гость подошел быстрыми размашистыми шагами, поцеловал гроб, снова всхлипнул и произнес:

— Людвиг, Людвиг, мой милый.

Потом вскочил и выкрикнул как команду:

— Не надо, не надо ничего. Я все равно уже не успеваю, — повернулся и быстро зашагал прочь. Все расступились.

— Беатриса, — нарушил молчание ее брат. — Что это такое? Что это за человек? Ты его знаешь? Зачем ты разрешила так глумиться над прахом твоего мужа?

Между тем госпожа Беатриса смотрела вслед незнакомцу.

— У моего мужа почти никого не было. Это же кто-то из родственников. Ты заметил, как он похож на Людвига, — ответила она задумчиво.

— Да, действительно, — сказал Франс, — но даже если это и так, он все равно должен был прийти к началу похорон и не вести себя так дико.

— Опускайте гроб, — скомандовал он.

Когда нарушивший благочинное течение обряда незнакомец так поспешно удалился, госпожа Ван Стратен крикнула своим внучатым племянникам, двум девятилетним мальчикам, для которых похороны были интересным развлечением:

— Догоните его. Пригласите на поминки. Мальчики побежали вслед быстро удаляющейся фигуре.

Дальнейшее капитан видел как бы на расстоянии. Потом, когда уже все возвращались с кладбища, Беатриса, которая шла, тихо опираясь на руку брата, сказала, вытирая слезы:

— Я поняла, кого он мне напоминал, этот странный человек. У моей свекрови висел портрет отца Людвига. Ты же знаешь, он был капитаном. И уплыл на корабле в Индию в то время, как мой муж должен был родиться, отец моего супруга исчез вместе с кораблем. А когда свекровь умерла, Людвиг не захотел брать этот портрет к себе домой. Мой муж никогда не видел отца живым, его мать всегда плакала, когда смотрела на этот портрет. Людвиг отдал картину дяде Альфреду, но тот ведь был пьяница, как ты знаешь. И сразу смекнул, что портрет можно продать за неплохие деньги, ведь его писал сам господин Рембрандт. Причем, говорят, что живописец не взял даже платы. Художнику показалось интересным лицо и глаза Филиппа Ван Стратена. Так вот, Альфред и продал творение Рембрандта, наверно, втридорога, очень неразумно было отдавать портрет дяде.

— Да, сейчас картины господина Рембрандта продаются за очень хорошие деньги, — заметил Франс.

— Да, — сказала вдова. — Этот странный незнакомец выглядел точно как на портрете, только лет на двадцать старше. То же лицо, те же глаза. Что же это такое?

А в это время вернулись племянники.

— Ну что? — спросила она у них.

— Неизвестный господин шел очень быстро, нам было его не догнать, — ответил маленький Адам. — Потом он прибежал на пристань и исчез в тумане.

— Вы что? — строго сказал им дедушка. — Какой сейчас туман?

— Ну, там было такое облако, как туман. Мы побоялись идти туда. Там слышались какие-то голоса.

Филипп устало протер глаза. Иногда он видел будто наяву сцены из прошлого и не только те, в которых участвовал сам. И, обретая загадочную проницательность, капитан понимал своих потомков, людей другого времени, их жизнь. «Что это? Озарение свыше? Господь услышал мою молитву, в которой я просил увидеть своих потомков? Или дьявол показал их мне, чтобы еще больше расстроить? Или это какая-то загадка моей души? Не знаю. Ведь я давно перестал быть таким как все. И в сознании обычного человека не меньше тайн, чем на далеких неизведанных звездах и планетах. Люди нередко сами удивляются своим поступкам, мыслям и мечтам. Зачем? Почему? Откуда у меня такие странные мысли? Как это получилась? Мы смотрим на то, что совершили, как маленький ребенок глядит на сломанную им дорогую игрушку или прекрасный замок, построенный изо льда, и не верит, что это он, именно он это сделал. То, что, казалось бы, должно радовать нередко огорчает и наоборот. А что говорить обо мне? По-моему, я давно перестал быть человеком. Я, скорее, дьявол, дух или призрак. Наши души живут по странным необъяснимым законам, также как и весь этот мир.

Почему на нашей земле столько страданий, унижений и зла? Они выпадают на долю каждого человека без исключения. И мало кому удается пройти через все это и не сломаться. А если кто-то и смог это сделать, он все равно часто озлобляется, память не дает ему покоя, и он начинает ломать судьбы других людей. Господи, почему ты не уничтожишь зло, если Ты есть? Хотя это зло в нас, оно в каждом из нас. Мы не хотим расстаться с этим разрушительным началом, оно нам нравится, чем-то неодолимо влечет к себе, как красота порочной женщины. Да и что есть зло? Оно ничто. Противоположность добра. У него нет сущности. Оно прячется под разными яркими и бледными строгими и улыбчивыми масками. Сколько таких мрачных мыслей я передумал во время этих бесконечных штормов. Как бы я хотел снова вернуться к моей милой Эльзе! Я бы дорожил каждым часом, проведенным с ней, и наша жизнь стала бы раем.» Думая об этом, капитан погрузился в крепкий сон без сновидений. Все-таки от этих воспоминаний ему стало лучше и отчаяние временно отступило.

А в это время Соня сидела с Элаем в каюте для пассажиров. София чувствовала себя плохо, она была очень подавлена.

— Это опять было какое-то чудо, корабль застрял во льдах, но ни одна льдина не протаранила дно, — сказал ее возлюбленный.

— Да, я давно заметила, что наша жизнь полна чудес, — грустно улыбнулась София.

— Соня, ты зря так расстраиваешься из-за своих ошибок и казнишь себя. Честно говоря, меня очень злит твое постоянное плохое настроение, но я стараюсь не подавать виду, хотя это и непросто. Я злюсь и на себя тоже, потому что не знаю, как тебе помочь. Я в детстве жил в католическом монастыре, но тогда в нашей стране был очень распространен кальвинизм. Кальвин учил, что жизнь человека предопределена от Бога, свободной воли нет. Мне кажется, это не совсем так. Но все-таки наши ошибки и заблуждения во многом определяются средой, обстоятельствами. Мы думаем, что все решаем сами, а на самом деле наши мысли, желания, чувства и поступки во многом следствие совокупности внешних влияний.