Адъютанты удачи - Валерия Вербинина

И Алексей, ничего не тая, рассказал ему о том, как он с детьми пускал кораблики, а Полина расшифровала фамилию «китайца» с конверта, потерянного из шкатулки.

– Положительно, вы созданы для сыскного дела! – промолвил Видок. – Знаете ли вы, что детей труднее всего разговорить? А ведь у них очень зоркие глаза, и они, как правило, видят очень важные вещи.

– Нам просто повезло, – покачал головой Алексей.

– Нет, мой мальчик, вы чересчур скромны, – отозвался старый плут. – Вы и мадемуазель Полина – не просто везунчики, вы… как бы поточнее выразиться… настоящие адъютанты удачи, вот! Когда кажется, что все пропало, фортуна непременно приходит вам на помощь и не дает вашим врагам восторжествовать. Черт! Кажется, я стал выражаться совершенно в литературном духе, точь-в-точь как издатель моих мемуаров. – Сыщик беззастенчиво расхохотался.

Пока Видок с Алексеем рассуждали об удаче, окрыленная Полина вернулась в тратторию и стала ждать возвращения своего напарника, чтобы рассказать ему обо всех чудесах, которые с ней приключились. Мадемуазель Серова аж губы кусала от нетерпения, предвидя, какой эффект произведет на напарника ее повествование.

«А у него все-таки голубые глаза! – подумала она. – Кажется, что серые, но на самом деле голубые. И я с ним разговаривала вот так запросто, словно…»

Тут в ее мысли вторглась грубая реальность, принявшая облик Сержа Новосильцева, за которым шагал одноглазый господин, клекочущий, как разъяренная змея.

Полина сразу же поняла: одноглазый и есть тот, кто пытался убить Алексея. А затем решила, что англичанин взял в заложники этого олуха Сержа, и стала лихорадочно искать взглядом что-нибудь тяжелое, дабы незаметно стукнуть супостата по голове. Но тут оказалось, что Серж и одноглазый на самом деле заодно и что такие перемены совершенно в духе современной политики, а то, что Алексея едва не отправили на тот свет, – пустяк, который даже не стоит принимать во внимание.

– Право же, это все вздор, – заключил Серж. – На самом деле важно только одно: где он?

– Алексей Константинович? – пролепетала Полина. – Он… э… поехал стреляться.

– Разумеется, я спрашиваю не о нем, милостивая государыня, – прошипел Серж. – Где Буонапарте?

Полина вытаращила глаза. Она даже не сразу сообразила, что Буонапарте, чье имя произнесли с таким презрением, и великий император, с которым она разговаривала всего каких-то четверть часа назад, есть одно и то же лицо.

– Кто? – на всякий случай переспросила она.

– Бывший император Наполеон, – вмешался Монтегю, неприятно напирая на слово «бывший». – Где он? В этом городе? Вы его видели?

– Нам все известно! – на всякий случай добавил Серж.

Тут Полина поняла, что попала в водоворот государственных интересов и что ей несдобровать, если она хоть звуком выдаст себя. И вообще в такой ситуации достаточно одной оплошности, чтобы пойти ко дну.

– Какой император? Наполеон же умер! О чем вы, господа?

Господа мрачно переглянулись, и Монтегю без всяких околичностей достал пистолет.

– Умоляю, не надо! – вскинулся Серж. – Я пойду, поговорю с хозяйкой и выясню, где была эта парочка и что делала.

– За нами едет маркиз де Ларошжаклен, у нас нет времени на праздные разговоры, – напомнил англичанин и наставил пистолет на Полину. – Где Наполеон? Вы его видели? Вы с ним говорили?

– Сударь, вы в своем уме? – возмутилась барышня Серова. – Наполеон давно на том свете, а мы с Алексеем думали отыскать пропавшие сокровища французской короны.

– Сударыня, – Монтегю покачал головой, – я всегда терпеть не мог сказок.

– Сударь, сударыня! – вмешался Серж и покосился на англичанина. – Дайте мне две минуты, и… дайте мне слово, сэр, что вы ее не тронете, пока я не вернусь.

Монтегю заколебался.

– Ну же, сэр, вы ведь сами сказали, что у нас мало времени, так к чему препирательства?

Монтегю нехотя пообещал, что не тронет Полину в отсутствие русского дипломата, и Новосильцев удалился расспрашивать хозяйку, что делали в Ницце ее постояльцы и где бывали.

Справедливости ради следует сказать, что англичанин таки сдержал свое слово. Однако едва Серж вышел за дверь, Полина покачнулась и рухнула в обмороке, а когда Монтегю подошел к ней, со всей силы приложила его вазой по голове.

В конце концов, он-то дал слово, в то время как барышня Серова ничего такого не обещала.

Монтегю повалился, выронив пистолет. Полина же, поднявшись, как раз собиралась для верности стукнуть его вазой еще раз, но тут вернулся Новосильцев и заохал:

– Сударыня, оказывается, вы побывали в гостях у синьора Альпоне! Надо же, какой сюрприз! Между прочим, «Альпоне» подозрительно походит на «Наполеон», вы не заметили? Монтегю, хватит валяться на ковре, вставайте и едем! Вы, сударыня, тоже поедете с нами!

– Так вы про синьора Альпоне говорите? – Полина рассмеялась, но настолько фальшивым смехом, что ей не удалось бы обмануть даже трехлетнего ребенка. – Милостивый государь, я вам все объясню! В том доме…

– По дороге объясните! – ответил жестокосердный Серж и поволок ее к двери.

Как ни упиралась Полина, ее все же затолкали в карету и повезли по направлению к вилле, где синьор Альпоне, он же император Наполеон, собирался мирно доживать свои дни.

Конечно, Полина сделала все, что могла: клялась, заливаясь слезами, что никакого Наполеона в доме нет, что там живет только тяжело больной господин – очень, очень больной! – что внешне он мало походит на императора. Но ей, само собой, никто не поверил. А Новосильцев, пользуясь случаем, еще и упрекнул Полину: мол, она плохая патриотка. Девушка замолчала, надувшись. По поводу патриотизма у нее было свое собственное мнение – конечно, любить свою родину – похвально, однако вовсе не похвально преследовать старого и страдающего человека, которому и так недолго жить осталось.

Впрочем, она вскоре заметила, что следом за их каретой мчится еще одна, и, присмотревшись, узнала на козлах Видока. В виде кучера старый плут выглядел особенно живописно, и Полина невольно подумала: «Интересно, а он вставит этот случай в свои мемуары?»

Как Видок ни старался, но все же отстал и приехал к дому императора на несколько минут позже Монтегю и Новосильцева. Чертыхаясь так, что Алексей не успевал запоминать новые выражения, которые только что услышал, Видок натянул вожжи.

– Будьте осторожны, – сказал сыщик маркизу, который поспешно выпрыгнул из кареты, не дожидаясь даже, когда опустят лесенку.

Дверь дома была распахнута настежь. Ларошжаклен бросился внутрь, не слыша, как Видок кричит ему вслед:

– Подождите нас, черт побери! Они ведь вооружены! Вы что, хотите нарваться на пулю?