Адъютанты удачи - Валерия Вербинина

– Простите, – вежливо осведомился Алексей, – а о каком деле идет речь?

Новосильцев вздохнул.

– Шкатулка из фиалкового дерева.

– Ну и? – Каверин по-прежнему ничего не понимал.

– Перестаньте паясничать! – с бешенством выпалил Монтегю. – Вы даже не представляете, что поставлено на карту. Если Бонапарт жив… Вы знаете, что это значит? Да тогда никто во всей Европе не может спать спокойно!

– Я не понял, – упорно гнул свою линию офицер, – с чего вы взяли, что Наполеон Бонапарт жив?

Максим, как зачарованный, прислушивался к странному разговору, переводя взгляд с Алексея на Новосильцева, потом на англичанина и обратно. Анжелика, распростертая на траве, едва слышно стонала.

– Дело в том, – снизошел-таки до пояснений мистер Монтегю, – что у человека, находившегося на острове Святой Елены под этим именем, на теле оказались шрамы, которых у Наполеона быть не могло. К сожалению, это стало известно только после смерти… э… двойника, когда стал возможен подобный осмотр.

– Как интересно, – пробормотал граф де Шевран.

– С тех пор, – продолжил пояснения уже Серж, – мы только тем и занимались, что искали господина Буонапарте. Под наблюдение был взят дом его матери в Риме, семьи его братьев и сестер. Но он был осторожен, и мы не смогли ничего обнаружить. И тут нам стало известно, что некий господин по имени Эпине-Брокар ведет переговоры с видным представителем бонапартистов, маркизом де Ларошжакленом, утверждая, что у него имеется некая информация, за которую Ларошжаклен, не задумываясь, отдал бы все, что у него есть. Эпине-Брокар намекнул, что человек, которого маркиз так оплакивает, на самом деле жив. Также нам стало известно, что доказательства сего хранятся в некоей шкатулке.

– Мы обратились к господину графу, здесь присутствующему, – перехватил нить повествования англичанин. – Так как он известен… гм… определенными талантами, мы поручили ему за солидное вознаграждение выкрасть шкатулку, сказав, что там находится нечто, представляющее огромную ценность. А этот господин, – Монтегю презрительно покривил губы, – непонятно почему решил, что шкатулка имеет отношение к сокровищам короны, и захотел прикарманить содержимое шкатулки. Этого нельзя было допустить. Мой брат был приглашен на бал масок к Эпине-Брокару, а я сопровождал его туда, переодевшись лакеем.

– Не сомневаюсь, что форма лакея была вам чрезвычайно к лицу, – не удержавшись, съязвил Алексей.

– И тут в дело влезли вы, – проигнорировал его замечание англичанин, – и, само собой разумеется, все испортили.

– Сами виноваты! – раздраженно бросил ему Новосильцев. – Если бы ваше правительство своевременно поделилось информацией с нашим…

– Отношения моего правительства с вашим не таковы, чтобы мы могли откровенничать друг с другом, – сухо отозвался англичанин. – Откуда нам было знать, как вы используете полученные сведения? Австрийцы, например, тоже знали, что Наполеону удалось скрыться со Святой Елены, и деятельно помогали нам в поисках, не имея никаких задних мыслей, в отличие от вас.

– Да как же вы не понимаете, что мы никак не меньше вашего заинтересованы в том, чтобы похоронить корсиканского монстра раз и навсегда? – вспылил Серж. – Вы допустили ошибку, непоправимую ошибку! Если бы мы не поймали лакея, передававшего вам сведения о перемещениях Каверина и Серовой, вы бы и дальше продолжали морочить нам голову!

– Теперь уже поздно говорить об этом, – буркнул англичанин. – Мало того, что ваши люди, которые ни о чем не знали, встали у нас поперек дороги, так еще в дело ввязался и старый Видок, решивший, что шкатулка как-то связана с поручением, которое ему дал король.

– Одну минуточку! – вмешался в разговор Алексей. – Так это вы напали на Матвея и кучера?

Монтегю криво улыбнулся:

– Вы что, только теперь догадались?

– Селестен? А Ксавье Марке? С ними тоже вы расправились?

– Ксавье? – удивился теперь граф де Шевран. – Он-то тут при чем?

– Мы узнали от Селестена, что Видок заставил его служить себе, – ответил Монтегю. – Поэтому никак нельзя было оставлять доктора в живых. Ну, а Селестен сделался бесполезен, когда вернул мне кольцо и рассказал все, что знал.

– А Дюплесси? Его тоже подослали вы?

– Что за Дюплесси? – подал голос Новосильцев.

– Уже после того, как я начал работать с Видоком, – пояснил ему Алексей, – один наемный убийца пытался обеспечить мне место на кладбище.

– Возмутительно! – воскликнул Серж, обращаясь к Монтегю. – Это что, правда? Но мы же условились с вами, что Каверин и девица Серова будут спокойно работать с каторжником, а мы – присматривать за ними!

– Сожалею, но Дюплесси был нанят мной еще до нашего соглашения, – расшаркался Монтегю.

– Однако ваш брат ни словом не упомянул о Дюплесси, – не отступался Серж.

– Я и сам о нем забыл, – признался Монтегю. – Поймите, у нас было очень много дел. Нам приходилось разрываться на части, но в конце концов мы все же выяснили, кому досталась шкатулка. Мы ни на миг не упускали из виду маркиза де Ларошжаклена, и когда молодой человек по имени Кристиан Изамбар стал искать с ним встречи по некоему важному делу…

Алексей закусил губу.

– Увы, нам не повезло. В шкатулке оказались только старые письма, а между тем мы совершенно точно знали, что там должно было находиться кое-что еще. Молодой человек упорно твердил, что ничего не брал из шкатулки, стал вырываться, ударил меня, так что пришлось принимать меры. Потом моему товарищу пришла в голову мысль, что недостающая часть может храниться у любовницы Изамбара, мы разделились и отправились искать ее. Я не нашел, а Майнхофу повезло больше.

– Ему не повезло, – холодно обронил Алексей. – Я его убил.

– Конечно, было глупостью стрелять в девушку, чтобы она не смогла вам проболтаться, – согласился Монтегю. – Наверняка она успела вам кое-что сказать, и вы нашли то, что помимо писем находилось в шкатулке. Не знаю, что это было, но вы же отыскали Бонапарта? Он в Ницце? Иначе бы вы не приехали сюда.

Каверин молчал, стиснув челюсти.

– Послушайте, Алексей Константинович, – вмешался Новосильцев, – речь ведь идет о Наполеоне, который напал на Россию в 1812 году и причинил нам бесчисленные беды, из-за которого горела Москва. Он враг России и всех русских, и ваша священная обязанность, если вы и в самом деле знаете, где он находится, – выдать его нам.

– Не надо мне говорить о моих обязанностях! – ощетинился Алексей. – Вы подставили меня, Сергей Петрович. Использовали, как пешку, в ваших грязных играх. Вы…

– Ой, ой, ой! – Новосильцев скроил притворно-плаксивую гримасу. – Полноте ребячиться, сударь. Мы с вами взрослые люди. Разумеется, я ничего не сказал вам, но лишь потому, что не хотел охлаждать ваш пыл. Вы с Видоком и со смешной мадемуазель Серовой так упорно искали шкатулку! Только не говорите мне, что из одного праздного интереса. Алчность движет миром, и сей закон открыл не я. Но теперь, когда вы все знаете…