Генетик - Анатолий Маев

Приготовления к мероприятию подходили к завершению. Давно были набраны октябрята и пионеры, в основном из неблагополучных московских семей и родственников рядовых членов партии. В воодушевленных комсомольцев за умеренную плату согласились перевоплотиться студенты младших курсов московских театральных училищ. Сложнее оказалось обеспечить съезд ветеранами коммунистического движения: претенденты не прошли пробы, и режиссер-постановщик категорически, вплоть до разрыва контракта, не соглашался давать «добро» на их участие. В конце концов, компромисс был найден: от приглашения ветеранов с искаженными злобой физиономиями воздержались. Взамен решили привлечь страдающих легкой степенью сенильной деменции, логично рассудив, что пятнадцать-двадцать человек со старческим слабоумием, сидя в президиуме, фона не испортят, тем более что отобрали улыбчивых. По мнению Вараниева, участие в открытии четырех возрастных групп, от октябрят до пенсионеров, одетых в одинаковую красную одежду, усилит акцент на связи эпох и преемственности поколений.

Украсить зал цветами взялся владелец одного небольшого, но весьма преуспевающего цветочного магазина, и пять тысяч красных гвоздик уже лежали в холодильной камере, готовые к отправке.

У фирмы, торгующей прохладительными напитками, были закуплены минеральная и питьевая вода с газом и без оного, соки и квас. От пива решили отказаться, несмотря на категорическое требование Велика иметь напиток в наличии. В качестве компенсации «внуку» по просьбе Виктора Валентиновича товарищи из Казахстана прислали сорок литров великолепного кумыса в стеклянных бутылках. Шесть столичных ресторанов подрядились кормить делегатов горячими обедами в часы работы съезда, а также завтраками и ужинами по месту проживания, в доме отдыха.

С автопарком для малоимущих граждан заключили договор на предоставление автобусов иногородним участникам съезда.

Были аккредитованы свыше шестисот корреспондентов различных газет и журналов, съемочные группы семидесяти семи телевизионных компаний, научные бригады пяти институтов психиатрии и три писателя, придерживающиеся левых убеждений.

На весь срок проведения съезда оплатили круглосуточную аренду двух машин «скорой помощи», забронировали пять мест в кардиореанимации больницы в Бибиреве и зарезервировали время в частной стоматологической клинике «Мандибула».

Возникли непредвиденные осложнения с поиском музыкального коллектива для исполнения «Интернационала». Руководители оркестров требовали оплаты за полных два дня работы, при том, что сыграть их просили лишь на открытии и закрытии съезда. Среди группы бескорыстных музыкантов внимание организаторов привлек придурковатого вида баянист, сносно исполнивший коммунистический гимн, и одаренный виртуоз-самоучка, играющий на ложках. Первого решили было задействовать, усадив не на сцене, а сбоку за занавесом, на что исполнитель категорически не согласился, а потому войти в историю суждено ему не было. Кандидатуру второго претендента решительно отверг Восторгайло. Он заявил, что появление на съезде человека с ложками неминуемо напомнит о голоде в Поволжье, а это для партии совершенно неприемлемо. В конце концов Шнейдерман договорился с оркестром того самого похоронного бюро, где Макрицын заказал венок Ганьскому.

Велик практически наизусть выучил текст своего выступления, запланированного на день открытия съезда, за что Виктор Валентинович пообещал ему купить новую машину. Специально нанятый логопед три месяца пытался поставить «внуку» правильное «д», но старался он безуспешно: по-прежнему звучало «г». А потому Восторгайло проделал огромную работу, редактируя им же написанные выступления будущего Вождя с учетом сохранившихся дефектов речи последнего. Слово «давно» во всем тексте было заменено на выражение «много лет прошло с тех пор, как…».

По Москве расползались слухи, касавшиеся некоего невероятного события, которое должно произойти на съезде коммунистической партии «Мак. Лем. иЧ.». Они множились, обрастали самыми неправдоподобными подробностями и постоянно менялись.

Из статьи в газете «Абзац сенсаций»: «Как стало известно из конфиденциальных источников, близких к руководству партии, любовнице Велимира Ильича Лемина, недавно обнаруженной живой в одной из деревушек швейцарского полукантона Обвальден, будет предложен пост председателя. Несмотря на преклонный возраст женщины, которой прошлой осенью исполнилось сто тридцать пять лет, чувствует она себя бодро и находится в относительно здравом разуме. С большой долей вероятности можно полагать, что именно она и станет вожаком коммунистов».

Радио «Ночной баритон»: «По неподтвержденным данным, председатель, господин Вараниев, на предстоящем съезде сложит с себя полномочия по причине острых разногласий с Еврухерием Макрицыным и Бобом Шнейдерманом, членами президиума партии с момента ее основания. Есть сведения, что он внесет предложение о назначении на высшую должность своего вне брака рожденного сына, о существовании которого мало что известно».

Еженедельный журнал «Народный глаз»: «Редакция располагает достоверной информацией о том, что несколько лет назад всемирно известному профессору медицины Зайцевскому, убежденному коммунисту, в ходе эксперимента удалось заменить некоторые важнейшие гены добровольцу-пареньку из Молдовы, приехавшему в Москву на заработки. Через год внешний облик молодого человека изменился поразительным образом, приобретя абсолютное сходство с основателем мирового коммунистического движения Велимиром Ильичом Леминым. Поддержание результата достигается потреблением специального кумыса, производимого лично профессором Зайцевским в лаборатории его клиники из молока монгольских кобыл. Есть основания полагать, что паренек из Молдовы займет должность председателя партии место Виктора Валентиновича Вараниева, последние годы страдающего тяжелой формой дневного энуреза. Бывшая сотрудница клиники Зайцевского, пожелавшая остаться неизвестной, сообщила нам, что пересаженные гены были получены зятем профессора Зайцевского, никому не известным химиком-любителем Аполлоном Ганьским, путем воздействия агрессивными кислотами на гены курчавого тибетского зайца».

На улицах города появились растяжки, сообщавшие обывателям о радостном событии в их жизни — предстоящем начале работы съезда коммунистической партии «Мак. Лем. иЧ.». Лоточники продавали всякую всячину с коммунистической символикой, и иностранные туристы с удовольствием приобретали матрешки, украшенные портретами Вараниева, Шнейдермана, Макрицына и, реже, Восторгайло, а также чашки с изображением серпа и молота; кожаные ранцы с рисунком крейсера «Аврора»; шкатулки, на крышках которых был изображен штурм Зимнего дворца, и много другой всячины. В салоне эксклюзивной сантехники нарасхват шла модель унитаза, дно которого украшал портрет Лемина, а в магазине «Товары для ног» особым спросом пользовались красные парусиновые ботинки под названием «Шаг вперед, два шага назад».

Весь предшествующий съезду день Виктор Валентинович нервничал. С утра ему показалось, что у Велика вытянулся нос. Председатель несколько раз внимательно присматривался, но в конце концов ничего не обнаружил, и опасения отпали.

Вараниева раздражали такие мелочи, на которые он обычно внимания не обращал: коврик в прихожей лежал не совсем ровно, была неплотно закрыта дверка коридорного шкафа, на полу в гостиной валялась газета… Несколько раз незаслуженно придирался к Велику.

В спальне:

— Сколько раз тебе повторять, бестолочь, чтобы шторы утром раздвигал?!

— Так мухи, сволочи, покоя не дадут.

Днем:

— Откуда ты идиотскую привычку принес — чай в туалете пить? Все помещение бергамотом и лимоном пропахло. Еще раз замечу — будешь пить обычный черный.

— Не пью я там чай, тебе показалось!

Вечером за ужином:

— Я что, до конца жизни буду тебя заставлять мыть руки перед едой? Весь в бабку пошел!

— Зря критикуешь. Вон, даже в газетах пишут, что чем больше бактерий в организм попадет, тем сильнее оно от заразы защищается.

Ночь председатель не спал. И даже принятая таблетка снотворного не погрузила его в сон: Виктор Валентинович лишь задремал — поверхностно и тревожно. Он вздрагивал от лая бездомных собак и редких ночных звуков, доносившихся с улицы, чаще обычного переворачивался со спины на живот и обратно, несколько раз вскакивал и быстро шел в комнату Велика, которого каждый раз находил безмятежно спящим.

В шесть часов утра Вараниев был уже на ногах. После чашки крепкого кофе открыл шкаф, еще раз внимательно осмотрел висевшие костюмы, все новые, купленные специально к съезду, и решил, что на открытие наденет серый, итальянский.