Зеркало иллюзий - black__tiger

Не на продуманную лесть – на неожиданное сочувствие, от которого (Эй! Это что же я сделал‑то?) обалдевает сам Северус.

На то, что он не пытается больше шутить про анимагию…

Как‑то утром, разбуженный криками чаек, Снейп многозначительно произносит:

— Вот бы превращаться в муху… Или в чайку или хоть в ворону… Вылетел бы сейчас отсюда.

Блэк говорит только:

— Еще слово – сам будешь на полу.

Снейп делает вид, что не слышит. Долгую паузу заполняет птичий базар за стенами. Внезапно Блэк добавляет, будто забывшись:

— Был бы я чайкой…

— И? – осторожно подталкивает его Снейп.

— Ничего бы это не изменило.

Выдержав паузу, Снейп замечает:

— Вряд ли отсюда так просто улететь: чары.

— Улететь нельзя, а прилететь, думаешь, можно?

— Какое нормальное существо захочет лететь в Азкабан? Сюда, наверное, и совы не летают.

— Не попробуешь – не узнаешь, – философски заключает Блэк.

Снейп больше не задевает анимагию, хотя ночевка не полу ему тоже больше не грозит, ибо их посещает плановая инспекция и в камере появляется‑таки вторая койка.

Но он слышит, как кто‑то ночами скулит во сне, и Блэк это знает.

Вторая койка располагается у той стены, где окно.

Блэк первым взбирается на нее и приникает к окну. Он не спрашивает у Снейпа разрешения – и тому не приходит в голову одергивать узника.

Настоящего узника.

Просто потому что.

Блэк возвращается к теме сам, позже, когда вечные азкабанские сумерки сгущаются в ночь, а ужин не только съеден, но и забыт.

— Помнишь трансфигурацию? Самую первую пару? Минерву?

Снейп не возражает: говорить, не видя друг друга, легче.

— Это когда она кошкой оборачивалась? Помню, конечно, кто же не помнит. А что?

— Я всегда думал: а Дамблдор?

Снейпа аж встряхивает. Приподнявшись, он пытается разглядеть: Блэк что – издевается? Серьезен?

— Что – Дамблдор?

— Он анимаг или нет? Он же величайший маг современности. Интересно получается, Минерва может перекидываться, мы… м–м–м…

— М–м?

— М–многие могут, наверное. А он – нет? Тебе ничего не попадалось на этот счет? Никто не говорил?

— В списке зарегистрированных анимагов его нет точно.

— Какие зарегистрированные? Он же гриффиндорец!

— Макгонагалл тоже, – напоминает Снейп. – Наверняка мог бы. Но зачем?

— А представь, – взмах рукой в сторону каменного подоконника, – сидит там какая‑нибудь насекомая мелочь… овод или шмель… и слушает, о чем мы тут болтаем.

Снейпа окатывает холодными мурашками.

— Нет, – твердо говорит он, но желания в голосе больше, чем уверенности. – Не может быть. Не придумывай.

— Тебе‑то откуда знать?

— Оттуда, что мы здесь. Оба.

Блэк оценивает аргумент по–своему.

— Пожалуй. Он бы знал. И он не похож на мелочь.

Блэк… плакал в последний раз в тот день, когда Снейп переступил порог его камеры. С тех пор у них обоих не стало на это времени, все время уходило на то, чтобы огрызаться друг на друга.

Цеплять, задевать, подкалывать – надеясь, что Блэк проговорится.

Но он не проговаривается.

Зато огрызается в ответ. Это удивительным образом сказывается на его самочувствии. Даже затхлый воздух камеры как будто изменился, посвежел. Будто после грозы.

Двое сталкиваются, гремят, искрят и после стычек чувствуют себя странно обновленными. Хотя на самом деле все, как прежде. Как в школе. В начале, которое… началось как‑то неправильно, а закончилось еще хуже.

Об этом лучше не думать.

А еще они вспыхивают – как дрова в камине. Трещат, рассыпают искры и… греются друг о друга.

Все это было бы неплохо, если бы их главной задачей было выживание. Но все это ни на шаг не приближает Северуса к его настоящей цели.

Рваное время Азкабана – лоскутное одеяло, сшитое из того, что запомнилось.

— Результатов нет, Северус?

Снейп вытряхивает все – и бестолковые перебранки, и рискованный треп насчет анимагии, но это не то, что нужно директору, – тот поднимает голову от думосбора и встряхивается, как разочарованная ищейка.

Не то!

— Отрицательный результат – тоже результат.

— Северус… Мне нужны положительные результаты. Я думал, ты это понимаешь.

— Мне они тоже нужны. Если вы думаете, что там курорт…

— Тем более.

— Вспомни школу, там вы были хорошими раздражителями друг для друга. Неужели сейчас ты не можешь найти нужную ниточку, чтобы потянуть за нее?

Скорее, нужный камушек: выбей его – и тебя погребет лавина.

Дайте мне точку опоры, и я переверну мир.

Но с Блэком не на что опереться!

— Он твердит, что не изменял Ордену.

— Он и должен утверждать, что невиновен.

— Сэр… Этого он тоже не говорит.

— Гм! Попробуй‑ка вот что…

Блэк взрывается, стоит только Снейпу заговорить о причастности к сторонникам того–самого. Он отрицает это страстно и яростно – не отрицая, однако, вины. На любые намеки в этом духе выразительно крутит пальцем у виска. Этим Блэк загоняет Снейпа в тупик.

Снейп чувствует, что сходит с ума. Он понимает Крауча: если бы Блэка судили, Визенгамот после заседания полным составом промаршировал бы в Мунго. Вместе с подсудимым.

Снейп гадает, переведут ли их с Блэком в Мунго, если он подкинет директору эту идею? Он ловит себя на формулировке “их с Блэком” и с ужасом думает: “Мунго! Точно”.

В Мунго, по крайней мере, нет камер для пожизненных. Зато есть нормальные двуспальные палаты, трехразовая кормежка и окна, и солнце…

Солнце у них тут тоже есть.

Солнечный луч в камере – один раз в сутки. В день то есть. Это, конечно, если оно вообще есть. Луч падает на стену напротив окна, согревая камни. Блэк сидит, сжавшись, в луче света. Или поглаживает нагретые камни. Заряжается на ближайшие сутки.

Если день ясный, то надежда согревает сердце еще до того, как прикоснется к тебе лучом, и, уходя, оставляет воспоминания. Если пасмурный, то и надежды нет. Никакой. Хуже всего – когда переменная облачность, когда ждешь и уже время – а луч накрывают облака. А потом солнце вновь сбрасывает облачные покров, но – уже миновав окно…

Снейп вспоминает, как грелся весной у теплиц Спраут, и не сразу замечает, что Блэк подвигается, уступая место у стены.

…В Мунго, должно быть, хорошо.

Жаль, что они не сумасшедшие, раз уж других поводов нет.

Но, может, еще появятся…

— Блэк… Я знаю, что Поттерам предлагали… перейти на нашу сторону. И что они отказались – тоже. А тебе?

На этот раз он не успевает даже вскрикнуть.

А Блэк даже не перекидывается. Блэк бросается молча. Он в себе – во всех смыслах – но договориться с Авадой, наверное, проще.

Снейп и не пытается – договариваться. Только удержать сумасшедший взгляд и пробиться к сознанию. Он больше практиковался в окклюменции, в защите, но сейчас – так ясно, как никогда раньше – понимает: лучший способ обороняться – это атаковать!