Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

— Имя свое найдите. И распишитесь, что приняли.

— Свое имя? — поразилась Сима. Откуда загадочным «им» с той стороны может быть известно, что именно она бумажку примет? И что это за бумажка? И надо ли ее вообще принимать? И не получит ли она за это на орехи от злого шефа?

— Боги, что за серость и убогость! Не свое, разумеется, девушка. Название организации. Подпись, дата. И свободна. Только быстрее, быстрее! Там уже очередь образовалась!

В получении Серафима расписалась, и только тогда буквы на бумаге обрели четкость и сложились в слова. Это был штраф на пятьдесят тысяч. За «ложный вызов экспертов, необоснованную трату времени и внесение неразберихи в график работ». Постановление гласило, что штраф должен быть оплачен в обязательном порядке, иначе будет плохо всем — это если по существу. Пояснительная записка нудно растолковывала порядок расчетов, приводила таблицы коэффициентов, ссылалась на вредность работ и различные статьи магических законов. Ниже шла длинная, как удав, трудноперевариваемая формула и как венец всему — окончательная цифра штрафа.

Некоторое время Серафима перечитывала то счет, то постановление, то записку, словно надеялась, что неправильно поняла написанное, но, увы, все оставалось по-прежнему. Она хотела бы быть последней в очереди претендентов на то, чтобы принести шефу бумажку. Но деваться некуда.

Оставшийся день участок стоял на ушах. Г.В. заперся в кабинете и дышал огнем на всех, кто осмеливался потревожить его покой. Он названивал в столицу, пытаясь уменьшить сумму штрафа — то орал, то лебезил, то уговаривал, то угрожал открытым текстом. В результате, на пару тысяч ему послабление всё-таки сделали, и он немного подобрел и даже снизошел до того, чтобы попросить кофе.

Сима кофе приготовила и отнесла, как прилежная секретарша, после чего уселась за стол и призадумалась. О том, что ей делать. Понятно, что Голубев замешан в похищении, но возникает вопрос — зачем ему это надо? Адреналина в жизни не хватает? Кровь невинная потребовалась? Для чего? Кто, кроме него, замешан? Кто создал портал? При чем здесь свечи? Кто совершил покушение на Г.В.? Почему сам пострадавший не только не ищет виновного, но и приказал расследование прекратить? Насколько шеф замешан в противоправных деяниях и чего боится? Что за странные разговоры про могущество? Кто и почему убил Михалыча?

По всему выходило, что мальчик похитителям нужен для некоего ритуала. Учитывая наличие черных свечей, первым на ум приходит ритуал увеличения силы. Но сила-то — магическая изначально. А магов в городе нет — по крайней мере, так считается. Хотя недобитый некромант где-то бегает. И портал кто-то создал. Значит, маг все-таки есть. Глубоко законспирированный. Он же — некромант? Или это два разных субъекта? К чему такая таинственность? Что плохого в том, чтобы быть магом? Хотя в Грибном на магов и смотрят косо, это не повод скрывать свои способности.

Она задумалась так глубоко, что не сразу услышала как кто-то ее окликает. Подняла глаза — перед ней стоял Егор.

— Приветик, Сим-Сим, — сказал он, сияя улыбкой, как ни в чем не бывало. — Как жизнь молодая?

— Отлично, — улыбнулась в ответ Сима. — Как сам?

— Скажем так, жить буду. И вероятно, дольше, чем хотелось бы некоторым. Ты сделала, что я просил?

— А что ты просил?

— Список ритуалов, Сим-Сим. Ты забыла?

Ой. Конечно, забыла. За всеми треволнениями и перипетиями расследования это совершенно вылетело из головы. И кстати, у Круглова неплохо бы листы забрать из книги улик, а то по головке не погладят.

— Я сделаю обязательно, — клятвенно заверила следователя Сима. — Давай завтра с утра. Книгу принесу, все объясню. Устроит?

— За еще одно свидание и слова не скажу против.

— Боюсь, еще одного свидания ты не переживешь, — ухмыльнулась Сима.

— И что теперь — из дома не выходить? Эх, Сим-Сим, живем один раз и так, чтобы дух захватывало! Летай высоко, желай невозможного и гори ярко! Мой девиз. Могу поделиться. Давай сегодня вечером куда-нибудь сходим, а?

— Груздева, я если еще хоть раз услышу подобные разговорчики на рабочем месте, дам в руки зубную щетку и отправлю драить туалеты. Обоих. Это понятно? Развели тут бордель!

Магиня и Егор разом обернулись. В дверях кабинета возвышался шеф — брови грозно сведены, губы поджаты, руки сложены на груди.

— Чего молчим? Язык проглотили?

— Нет, — хором ответили Сима и Егор. Последний добавил: — Уже ухожу. Было приятно повидаться, — и ретировался в одно мгновение, отважный рыцарь.

— Кофе мне, ведро. И черпак, — буркнул шеф и скрылся в кабинете.

Сима смотрела ему вслед, пытаясь понять, пошутил он или всерьез. С него станется. Пока она раздумывала, как бы незаметно украсть у уборщицы ведро, зазвонил телефон.

— Ты на работе? — спросил Яр.

— Где ж мне быть, — философски вздохнула Сима. — А что?

— Ты нам нужна. Срочно. И… горшок купи по дороге.

— По дороге куда? Какой горшок? Ты в цветоводы-любители записался?

— Домой к себе дуй. Немедленно. Да, ты не знаешь, чем можно покормить ребенка? Кашу, что была в холодильнике, он съел. Просит еще.

— У тебя есть ребенок? — обалдела Сима. — И ты молчал?

— Теперь есть. Но это, надеюсь, ненадолго.

— Теперь?

— Сима, хватит за мной повторять. Уходи с работы. Купи горшок и еды для ребенка. Сколько ему, говоришь? Два года? Ну вот что-нибудь для двухлетнего. Шоколадку какую-нибудь, печенья. Фу! Фу, я кому сказал! Вынь изо рта эту гадость! Вынь немедленно! Ааа… ладно, сама выйдет.

Сима ойкнула, зажала рот рукой, глаза у нее округлились. Она зашипела в трубку:

— Ты… нашел? Нашел? Правда, нашел? Живого?

— Голодного, — мрачно поправил Яр. — И если ты не появишься дома через полчаса, он сгрызет твой диван. А я оглохну. Все понятно?

— Вы у меня? Буду через полчаса.

Стоило Серафиме положить трубку, в приемную ворвался Голубев. Вид у него был возбужденный, сердитый.

— У себя? — спросил он без обычного пиетета и не дожидаясь кивка, скрылся за дверью кабинета. Никакой ругани не последовало, но Серафиму это не интересовало. Она взяла сумку и ушла. И плевать, что начало шестого. И плевать на кофе.

Как только обвешанная с ног до головы сумками и пакетами Серафима открыла дверь, к ней метнулся вихрь и практически сбил с ног.

— Мамааа! Мамася!

— Я не твоя мама, — принялась отбиваться магиня от слюнявых поцелуев куда попало. — Отстань.

— Ууууу, — завопил вихрь и залился слезами. — Мамааааа! Маманяяя! — и добавил неуверенно: — Алкась? Алкась?

Сима растерялась. Кого мальчик зовет? Алкаша? Пьяницу, что ли? Неловко погладив его по голове, она сказала: