Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

Что же до нее самой, она не хотела отступать. Выходя из своей резиденции на Даунинг-стрит, Мэгги заявила собравшимся журналистам:

– Я продолжаю сражаться! Я буду биться за победу![643]

Затем она направилась в палату общин.

– Рада вам сообщить об окончании «холодной войны» в Европе и торжестве свободы, демократии и господстве закона.

Отвечая на вопрос, продолжит ли она участие в выборах, Маргарет заявила:

– Я собираюсь отстаивать интересы Британии со всей решительностью, энергией и силой на посту ее лидера![644]

В 17:00 Тэтчер посетила Букингемский дворец. В ходе беседы с королевой она еще раз заметила, что не собирается отказываться от участия во втором туре. Затем Мэгги вернется в палату общин и вдруг – спустя всего несколько часов! – сделает шокирующее заявление о снятии своей кандидатуры. Что же произошло за этот небольшой промежуток времени?

В период с 18:00 до 20:00 министры интенсивно обсуждали дальнейший план действий. Они все больше склонялись к мнению, что Маргарет не должна участвовать во втором туре. Но кто скажет ей об этом лично? На этот раз они собрались все вместе, чтобы точно сообщить ей о своем решении.

Робким шагом, по одному они заходили в кабинет премьер-министра. У камина друг против друга стояли два кожаных дивана. На одном из них, гордо выпрямившись, сидела Маргарет. Министры по очереди садились на другой диван, и речь каждого следующего напоминала признание предыдущего:

– Я конечно же согласен вас поддерживать, но, к своему глубочайшему сожалению, я не верю, что вы сможете победить.

– Мне показалась, что я очутилась перед гигантским хором, к которому вот-вот присоединюсь сама, – вспоминает Тэтчер.[645]

Только Пэттен, Рифкайнд и Кеннет Кларк сказали открыто, что откажутся поддержать ее кандидатуру, если она примет участие во втором туре. Также они предупредили ее, что, если она не выберет себе преемника – Харда или Мейджора, премьер-министром станет Майкл Хезелтайн.

Все было решено. «Я потеряла поддержку кабинета, у меня нет надежной предвыборной команды. Это конец», – промелькнуло в голове Тэтчер. Замахав головой, она принялась повторять:

– Я не трус! Я не трус!

Но это был голос уже не нападающего. Тэтчер сдалась. Она не смогла перенести предательства.

– Больше всего меня взбесило дезертирство тех, кого я считала своими друзьями и сторонниками. Что для меня должны были значить их ничего не стоящие слова, которыми они прикрыли свое предательство? Эдакие советы и забота о моей судьбе![646]

Позже, выступая в одном из телевизионных интервью, она назовет произошедшее «предательством с улыбкой на лице».[647]

Но можно ли расценивать это как предательство на самом деле?

– Никакого предательства не было, – комментирует Кеннет Кларк. – Просто министры дали ей очень искренний совет: раз она не одержала победу в первом туре, она не выиграет и во втором, и будет лучше, если она снимет свою кандидатуру.[648]

Маргарет не поняла, что в тот вечер в кабинете решалась судьба будущего не ее, а всех тех реформ и преобразований, которые вошли в историю под названием «тэтчеризм». Нужен был новый лидер, способный правильно распорядиться полученным наследством в условиях нового десятилетия.

После беседы с министрами Маргарет отправилась в свою резиденцию готовиться к дебатам в палате общин. В тот поздний вечер на Даунинг-стрит прибыла не одна делегация заднескамеечников и младших министров. Все они настаивали на продолжении борьбы.

– Позвоните каждому депутату тори и поговорите с ним лично! – убеждали ее наиболее верные последователи.

Но было уже слишком поздно. Консервативная партия выбрала свое будущее. Будущее без миссис Тэтчер.

Все кончено. Было время для борьбы, было время для победы. Теперь пришло время правильно уйти. В 23:15 Маргарет позвонила Тиму Беллу:

– Я решила уйти.

Возникла напряженная пауза.

– Можете подъехать ко мне? – как-то обреченно спросила Тэтчер.[649]

Вместе с Беллом приехал и Гордон Рис. До двух часов ночи они помогали премьеру подготовить ее последний официальный документ – заявление о сложении с себя полномочий. На девять часов утра на Даунинг-стрит было запланировано заседание кабинета – последнее в ее жизни.

Покинув жилые апартаменты на Даунинг-стрит, Маргарет направилась к комнате, где проходили заседания правительства. В приемной ее уже ждали министры. В лучшие времена из комнаты доносились оживленные голоса, шутки и последние сплетни. В тот день Маргарет встретило гробовое молчание. Увидев премьера, министры неловко расступились. Их глаза заметались. Они смотрели друг на друга, на пол, стены, потолок – даже в никуда. Только бы не взглянуть на вошедшую женщину!

Когда все сели, Тэтчер познакомила собравшихся с заявлением об отставке, на подготовку которого ушла добрая половина прошлой ночи.

– Хорошо посоветовавшись с коллегами, я пришла к выводу, что в интересах единства партии и перспектив победы на всеобщих выборах будет лучше, если я сойду с дистанции и предоставлю возможность другим членам кабинета вступить в борьбу за лидерство. Я хочу поблагодарить всех членов кабинета за оказанную мне поддержку.[650]

Она напоминала покойника, зачитывающего себе эпитафию на своих же похоронах. Дважды ее голос срывался, а подступивший к горлу комок мешал говорить. Маргарет переполняли чувства несправедливости и бессилия. Как никогда, ей было обидно, что, оставаясь непобедимой для лейбористов и членов собственной партии, она была вынуждена признать свое поражение.

После ответных слов благодарности от членов кабинета Тэтчер с вернувшейся решимостью объявила, что сейчас нужно сомкнуть ряды и объединиться против Хезелтайна. После небольшого перерыва на кофе, во время которого стране было официально объявлено об отставке премьер-министра, Тэтчер рассказала собравшимся о беседах с Горбачевым и Бушем, о недавнем визите в Париж. Когда все разошлись, Маргарет написала письма Горбачеву, Бушу и главам «Большой семерки».

Вечером к ней в комнату зашла Кэрол, так еще и не успевшая поговорить со своей матерью один на один.

– Привет! – как ни в чем не бывало сказала Маргарет.

– Мам, ты героиня…

Здесь голос Кэрол задрожал, и она заплакала.

– Я не знаю, как ты через все это прошла, – начала она сквозь слезы. – Это настолько ужасно! Что они с тобой сделали! Члены твоей партии – полная дрянь!

– Они сделали то, в чем потерпели фиаско лейбористы на трех выборах подряд, – тихо ответила Маргарет.[651]