Тэтчер: неизвестная Мэгги - Дмитрий Медведев

В жизни Маргарет Тэтчер началась новая глава. Теперь перед ней остался последний вопрос, мысль о котором уже столько лет не давала ей покоя.

Последний вопрос

Маргарет достойно проводили на заслуженный отдых. 9 декабря 1990 года Елизавета II пожаловала ей орден «За заслуги»[660], ее супруг был возведен в сан баронета. 12 декабря Вестминстер-сити объявил Маргарет своим почетным гражданином. Последним человеком, кому оказывали подобную честь, был ее кумир Уинстон Черчилль. Спустя три месяца, 7 марта 1991 года, заслуги экс-премьера были отмечены по ту сторону Атлантики: в ходе поздравительной церемонии Джордж Буш-старший отметил, что Маргарет «удалось сформировать нацию сообразно своей воле».[661]

Не минул Тэтчер и аристократический титул. Согласно британской традиции, бывших премьер-министров посвящали в герцоги. Как правило, все оставались довольны. Случались, правда, и исключения. Например, Уинстон Черчилль после своей отставки в 1955 году отказался принять титул герцога Лондонского, заметив, что «хочет войти в историю под своим собственным именем».[662]

В случае с Тэтчер назначение также могло не состояться. Во-первых, после присуждения Дэнису титула баронета в этом не было особой надобности для последующих поколений их семьи. Во-вторых, у Мэгги просто не хватило бы средств, чтобы поддерживать соответствующий титулу образ жизни.

Маргарет думала больше года, прежде чем в июне 1992 года согласилась принять из рук королевы пожизненное пэрство. Так она превратилась из младшей дочери Альфреда Робертса в баронессу Кественскую. Злые языки тут же заговорили о том, что предпочтение Кествена Грэнтему можно объяснить лишь полным безразличием леди Тэтчер к родному городу.

Теперь новым местом политических дебатов для нее стала верхняя палата парламента – палата лордов. Свое первое заседание Тэтчер посетила 30 июня 1992 года. В зале с обитыми красной кожей сиденьями ее встречали давний друг Кейт Джозеф и старый знакомый Джон Бойд-Карпентер, возглавлявший Министерство пенсий в далеком 1961 году, когда Маргарет получила первый правительственный пост. Свою мейден-спич она посвятила Джону Мейджору, отметив, что у него достаточно способностей для успешной деятельности на посту премьер-министра.

Маргарет старалась проявлять благородство в отношении своего преемника. Что же до нее самой, теперь ей оставалось ответить на последний вопрос – есть ли жизнь после власти?

– Вся моя жизнь раскололась вдребезги, – призналась Тэтчер в мае 1991 года. – Это то же самое, что бросить хрустальный фужер на пол. Все увлечения, мысли, планы и люди, тебя сопровождающие, – все оказывается разбитым на мелкие кусочки. Ты покупаешь себе наряды для всевозможных визитов и конференций. Ты делаешь себе прическу, готовясь к выступлениям в палате общин. Вся твоя жизнь расписана на целый год вперед, это расписание составляет основу твоей жизни. А что теперь? Теперь я спрашиваю себя: «Какой сегодня день?» А ведь этого никогда не случалось со мной раньше на Даунинг-стрит.[663]

После ухода с поста премьер-министра Маргарет лишилась самого главного – деятельности. Давая в свое время определение преисподней, она заметила:

– Ад – это место, где у тебя масса времени и ни одной мысли, что с ним делать дальше.[664]

Для человека, всю свою жизнь посвятившего работе, оказаться на пенсии стало поистине жестоким испытанием.

– Счастье не в том, чтобы ничего не делать, – заявила она корреспондентам «Woman’s Own». – Счастье – загрузить себя по полной, стать к вечеру полностью истощенной, но знать, что у тебя был насыщенный день.[665]

Еще в бытность премьер-министром Маргарет не раз повторяла, что с уходом из большой политики у нее найдется чем занять свободное время. Она станет посещать театры, ходить в оперу, займется штудированием поваренных книг и даже запишется на курсы столяров. В действительности все это был самообман. Как предрассветный туман, он быстро рассеялся в воздухе, едва первые лучи ее новой жизни стали пробиваться сквозь тьму.

Единственное, что могло утешить Мэгги, – она не первая, кто оказался в вакууме безвластия. С подобной ситуацией сталкивается большинство премьеров Соединенного Королевства, когда приходит время покинуть апартаменты на Даунинг-стрит. Каждый ищет свой выход. Есть и те, кто просто уходит на покой.

Для Тэтчер этот вариант явно не подходил. Она была еще в меру молода (буквально за месяц до отставки она отметила свое шестидесятипятилетие) и просто жаждала деятельности. Однако здесь ее постигло большое разочарование. Политики редко хороши в бизнесе, и Маргарет не стала исключением. Не лучше обстояло дело и с такими международными организациями, как НАТО или Международный банк, которые, как правило, возглавляют люди с менее авторитарными манерами и большей дипломатичностью. Джон Мейджор с сожалением был вынужден признать, что «не способен предложить работу, достойную ее уровня».

Пребывание в отставке омрачил и злополучный жилищный вопрос. Мэгги была предусмотрительнее своего предшественника Теда Хита, оказавшегося после сложения с себя полномочий фактически на улице и вынужденного жить некоторое время в квартире своего друга и личного секретаря Тима Китсана. В 1986 году Тэтчер купила небольшой дом в неогеоргианском стиле в южном Лондоне, в Дулвиче. Покупка больше походила на вложение средств, нежели чем на приобретение достойного жилья для экс-премьера. Дэнис тут же заклеймил особняк нелестным определением – «вдовий дом».[666]

Как и следовало ожидать, супруги недолго задержались в Дулвиче. Они продали особняк швейцарскому бизнесмену Эдварду Нассэру за 595 тысяч фунтов, что оказалось на 85 тысяч меньше той суммы, которую предполагалось получить изначально.

Покинув Дулвич, Тэтчеры переехали в съемные двухэтажные апартаменты в Белгравии, на Итонсквер, любезно предоставленные им вдовой Генри Форда-младшего Кэтлин. В годы Первой мировой войны в этих помещениях жил будущий премьер-министр Великобритании и глава консервативной партии Стэнли Болдуин. Но кто же знал, что нынешним соседом Маргарет окажется не кто иной, как Майкл Хезелтайн! Неудивительно, что пребывание супругов на Итон-сквер стало недолгим. В апреле 1991 года Тэтчеры приобрели за 700 тысяч фунтов пятиэтажный особняк на Честер-сквер, Белгравия, куда и переехали летом того же года.

Не менее важной проблемой, чем поиск жилья, стал источник заработка. Ежегодное жалованье Тэтчер на тот момент составляло 83,5 тысячи фунтов[667] плюс выплата 29,8 тысячи, введенная Джоном Мейджором для бывших премьер-министров. 113,3 тысячи фунтов было явно недостаточно для поддержания того образа жизни, к которому привыкли Маргарет и ее семья. Словом, ей еще рано было уходить на покой, и Тэтчер обратилась за помощью к своему сыну.