Призрак Викария - Эрик Фуасье

кровлю, и капли издавали странный звук – усиленный листами металла, он был похож на шум водопада. Время от времени снизу, словно из дальней дали, долетало эхо шагов припозднившихся прохожих, и Валантену казалось, что таким образом пустота у него за спиной обозначает себя, посылая ему позывные. Он старался не думать об этом враждебном пространстве и продвигался все дальше – бочком, медленно, едва дыша из страха набрать в грудь слишком много воздуха и в результате потерять равновесие.

Смаргивая дождевые капли, слушая, как сердце выбивает барабанную дробь, он добрался в конце концов до окна спальни в квартирке балерины. Как и ожидалось, рама была открыта, а комната за ней пуста. Валантен разглядел кровать, придвинутую к двери, чтобы с другой стороны нельзя было открыть створку. На полу валялась кожаная сумка, из которой выкатилось несколько монет. Видимо, Оврар не мог сбежать, не прихватив с собой хотя бы часть выручки. Но действовал он в спешке.

Путь Валантена по карнизу занял всего несколько минут, и он рассудил, что, если не будет терять времени, сумеет догнать беглеца на крыше. Однако для этого нужно было еще добраться до люкарны, которую огибала водосточная труба – идеальный поручень для подъема по скату цинковой кровли. До слухового окна было еще почти два туаза. Два туаза наедине с пустотой, а также с весьма очевидным риском сорваться и сломать себе шею на тротуаре в десяти метрах ниже.

Такая перспектива Валантена совсем не вдохновляла, тем не менее, заставив себя не думать больше ни о каких рисках, он продолжил выполнять свой опасный акробатический номер.

Инспектор преодолел примерно половину оставшегося пути, когда его левая нога внезапно соскользнула с мокрого карниза. Он так резко потерял равновесие, что не успел испугаться. От падения его спас только инстинкт самосохранения. Вместо того чтобы пытаться удержаться на карнизе, Валантен оттолкнулся и прыгнул, вытянув руки, в сторону водосточной трубы. Удар был силен, но инспектор сумел ухватиться за водосток обеими руками. Вибрация металла, затрясшегося под его тяжестью, неприятно отдалась в ладонях, однако скобы, которыми труба крепилась к фасаду, выдержали.

Несколько томительных секунд инспектор раскачивался над пустотой, слушая жутковатый металлический скрежет. Пальцы уже сводило судорогой, плечи горели огнем – ему казалось, что суставы вот-вот вывернутся. Наконец, когда, по его представлениям, минула целая вечность, тело перестало раскачиваться. Теперь он мог, упершись ногами в стену фасада и собрав последние силы, подтянуться на руках и подняться до люкарны. Там Валантен позволил себе короткую передышку – ровно столько, сколько нужно было, чтобы отдышаться и опамятоваться. Почувствовав себя лучше, он полез дальше по скату, который оказался не слишком крутым – можно было двигаться вверх на четвереньках.

Лучшим вариантом для Оврара сейчас было каким-то образом перебраться на крышу соседнего жилого дома и попытаться проникнуть внутрь, чтобы спуститься по лестнице. Если ему это удастся – можно считать, что он получит все шансы окончательно уйти от погони. Валантен, мысленно восстановив план улицы, решил, что больше всего возможностей у Оврара будет со стороны двора. Поэтому он поднялся до конька крыши и осторожно соскользнул вниз по второму скату. Еще не успев добраться до противоположного края крыши, он уже увидел беглеца справа от себя. Оврар стоял, держась обеими руками за трубу дымохода. В метре под ним доска, возможно забытая кровельщиком, была переброшена между двумя домами, как мост над пропастью. По доске можно было перейти на черепичную крышу соседнего особняка. Беглец, похоже, был парализован страхом сорваться – не решался ступить на узкий мостик. Зато, если он все же соберется с духом, ему будет достаточно перебежать на ту сторону и сбросить доску вниз, чтобы оказаться вне досягаемости.

Валантен взялся одной рукой за отогнутый край оцинкованного листа железа, а другой достал из кармана небольшой двуствольный пистолет и взвел оба курка.

– Все кончено, Оврар! – крикнул он, взяв цель на мушку. – Ты сделал ставку и все проиграл. Будь любезен, иди за мной – мы оба целыми и невредимыми спустимся с этой крыши через ближайшую люкарну.

Оврар обратил бледное лицо к полицейскому. Мокрые черные пряди волос прилипли ко лбу, глаза щурились от дождевых капель – вид у него был растерянный и одновременно дикий. В облике этого человека уже не было ничего общего с таинственным всемогущим медиумом, который произвел такое впечатление на гостей в усадьбе «Буковая роща». Теперь это был загнанный в угол бедолага, тщетно пытающийся побороть страх высоты.

На мгновение Валантену показалось, что он сумел убедить Оврара сдаться. Он почти поверил в это, когда увидел, как фокусник медленно отделяется от каминной трубы. Но вместо того чтобы шагнуть к инспектору, тот проворно спустился к доске.

– Не делай глупостей! – попытался остановить его Валантен. – Не заставляй меня стрелять!

Оврар уже сделал три шага над пустотой. Услышав последние слова полицейского и, видимо, испугавшись, что он выполнит угрозу, беглец хотел обернуться, чтобы бросить взгляд через плечо. И этого хватило, чтобы он потерял равновесие. Пару секунд бродячий артист балансировал на доске, размахивая руками, и был похож на огромного кладбищенского ворона, пытающегося взлететь. А потом он сорвался.

Издав отчаянный вопль, Оврар исчез из виду.

Тьма поглотила его.

Глава 33

Допрос Марии

Тряпичная кукла, забытая на сиденье капризным ребенком. Тряпичная кукла, которая больше не радует владельца… Именно такое впечатление производила Мария Попельская на Валантена, пока фиакр уносил их троих, считая Исидора Лебрака, к тюрьме временного содержания при Префектуре полиции.

Когда инспектор, ставший беспомощным свидетелем смертельного падения Оврара, вернулся в квартиру балерины, та еще сражалась, как дьяволица, хоть и была закована в наручники. Исидор, явно вымотанный до предела, с трудом ее сдерживал. Она ожесточенно лягалась, пиналась и пыталась укусить юношу, а он безуспешно старался ее успокоить. Но после того как Валантен рассказал ей о печальной участи сообщника, Мария сразу обмякла, как будто в ней что-то сломалось. Горе ее казалось столь беспросветным, что инспектор понял: бедная девушка и правда была влюблена в мерзавца Оврара, а потому проникся искренним сочувствием к незнакомке, которую, возможно, против ее воли втянули в скверную историю.

Пока Лебрак бегал по его поручению в участок седьмого округа за каретой, чтобы отвезти танцовщицу в тюрьму, Валантен дал ей выплакаться, не докучая вопросами, на которые она в таком состоянии все равно не смогла бы ответить. Быстрый обыск маленькой квартиры показал, что драгоценностей, украденных у Мелани д’Орваль, там нет. У Оврара при себе их тоже не