Призрак Викария - Эрик Фуасье

По горькой иронии судьбы, именно в этот момент Фердинанд д’Орваль издал страшный хрип. Мелани и Исидор, потерявшие его из поля зрения на несколько минут, одновременно обернулись. Хозяин имения соскользнул с кресла и корчился на полу, сотрясаемый конвульсиями. Лоб его заливал пот, изо рта выступила пена.

Когда Исидор пришел в себя от неожиданности и бросился к нему, было уже поздно – изогнувшись в последнем, самом жестоком спазме, Фердинанд д’Орваль испустил последний вздох.

Глава 31

Объяснения Валантена

Шесть часов спустя в одном из двух кабинетов Бюро темных дел Исидор и Валантен заканчивали обсуждение последнего трагического поворота в деле д’Орвалей. Новость о внезапной кончине хозяина «Буковой рощи» застала инспектора Верна врасплох и совершенно ошеломила. Это был для него второй жестокий удар после убийства Клопа. И его подавленное состояние усугублялось чувством вины. Уже несколько дней его мучило острое болезненное ощущение, что он не в силах противостоять фатальной поступи судьбы. А ведь в том, что касалось дела д’Орвалей, ему уже была ясна вся подноготная, в голове выстроилась четкая картина преступления, и он рассчитывал со дня на день завершить расследование. Его ошибка состояла в том, что он думал, будто одного присутствия Исидора в Сен-Клу будет достаточно, чтобы помешать назревающей трагедии. Но он столкнулся с более решительным противником, чем ему представлялось до сих пор. И теперь Валантен не мог себе простить, что вовремя не понял, насколько он недооценил преступника.

– Разумеется, первое объяснение, которое приходит на ум, – это отравление, – сказал инспектор, когда Исидор во второй раз детально описал ему обстоятельства смерти владельца имения. – Д’Орваль выпил то, что было в чашке, и почти сразу началась агония. Можно ли не увидеть тут связи?

– Это совершенно исключено, – возразил помощник. – Мелани сама присматривала за приготовлением укрепляющего напитка на кухне и после этого никто, кроме нее, к нему не прикасался. Как Оврар мог осуществить свой преступный замысел?

– А кто сказал об Овраре?

Исидору почудилось, что он ослышался. Его глаза расширились от изумления.

– Вы думаете, сообщницу надо искать среди прислуги д’Орвалей?

Валантен отмел это предположение взмахом руки.

– Для полной уверенности в том, что речь идет о преступлении, – вздохнул он, – нам надо было бы исследовать жидкость в чашке. К сожалению, по твоим словам, Фердинанд выпил содержимое целиком, а нескольких капель на дне не хватило бы, чтобы провести химический анализ на наличие яда.

– На самом деле в этом и нет необходимости, – пылко заверил Исидор. – Я руку дам на отсечение, что никакого яда в напитке, который Мелани принесла мужу, быть не могло.

– Откуда такая уверенность?

– Да я и сам выпил полную чашку этого напитка!

– Но яд могли подсыпать только в чашку жертвы…

– Вы кое о чем забываете, шеф. Мелани отпила из чашки мужа, перед тем как отдать ему. Я находился достаточно близко и могу подтвердить, что она не притворялась и действительно сделала большой глоток. Но у нее не возникло недомогания, не было никаких симптомов.

Валантен задумчиво почесал левое ухо.

– Что ж, должен с тобой согласиться – это почти полностью исключает версию отравления.

– Кроме того, – продолжил Исидор, – конвульсии, случившиеся у несчастного Фердинанда д’Орваля перед смертью, очень напоминают припадки, унесшие жизнь его дочери. Может, это следствие нервного истощения или какой-то фамильный недуг? Здоровье д’Орваля было сильно подорвано двумя тяжелыми утратами, последовавшими одна за другой. Он был совершенно раздавлен горем. Новое потрясение, вызванное предательством Обланова-Оврара и обнаружением кражи, могло вызвать смертельный припадок, которого не выдержал ослабленный организм. Да и зачем вообще было устранять д’Орваля? У Оврара все получилось, и он успел сбежать. У него не было никаких причин убивать человека, которого он так успешно водил за нос до последнего.

Бегство Оврара было дополнительной причиной недовольства Валантена. Сразу после возвращения Исидора в префектуру инспектор отправил двух городовых на улицу Л’Эпе-де-Буа для задержания лжемедиума. Стражи порядка вернулись с пустыми руками. Собственница меблированных комнат сообщила, что Оврар приехал из Сен-Клу в понедельник, ближе к полудню, собрал вещи и исчез в неизвестном направлении, не оставив нового адреса. Поскольку за комнату он всегда исправно платил заранее, а почты ни разу не получал за все время пребывания здесь, хозяйка не сочла нужным расспрашивать, как с ним связаться в случае необходимости.

– Подумать только, ведь все это произошло всего за несколько часов! – досадливо вздохнул Валантен. – Мне наконец удалось понять, как этот дьявол Оврар разыграл свой спектакль. Я собирался отправиться в Сен-Клу и устроить наглядную демонстрацию Фердинанду д’Орвалю, чтобы таким образом убедить его начать судебное преследование мистификатора. А Оврар, оказавшись за решеткой, поведал бы нам еще много интересного…

Исидор не сумел скрыть живейшего любопытства – не без доли скептицизма, однако:

– Вы хотите сказать, что нашли объяснение всем фокусам этого иллюзиониста? Трясущемуся столику, самопроявившемуся лику Бланш и призраку в лучах зари на берегу пруда?

– Совершенно верно. Более того, я прихватил с собой сегодня утром весь инструментарий, который понадобился бы мне для убеждения Фердинанда д’Орваля. Но теперь все это уже бесполезно…

– Ну, раз вы не можете открыть глаза покойнику, я буду счастлив, если вы просветите меня, вашего покорного слугу. Умираю от желания узнать, как эта бестия ухитрилась всех нас одурачить, и не один раз!

Валантен позволил себе слабую улыбку. Сейчас он переживал чудовищное поражение, тем не менее любовь к наукам и изобретениям побуждала его выполнить просьбу помощника и утолить его жажду знаний.

– Начнем с самого простого, но и самого зрелищного представления, – сказал Валантен, наклонившись, чтобы взять стоявший у его ног небольшой саквояж и водрузить его на стол. – Я имею в виду явление Бланш на берегу пруда. Все гости, среди которых было немало истинных поклонников оккультизма, были поражены до глубины души этим чудом. Однако что же мы видели на самом деле? Силуэт белокурой девушки, чем-то похожей на покойную дочь хозяина «Буковой рощи». То есть, по сути, ничего экстраординарного. Что же тогда так потрясло почтенную публику?

– Ну конечно же восход солнца в ночной тьме! Заря неземная!

– Вот именно! Появление человеческой фигуры не впечатлило бы так и самых наивных зрителей, не будь этого волшебного сияния ровно в том месте, где возникла девушка. Так вот, в данном случае Оврар всего лишь воспроизвел эффект одного новейшего бульварного аттракциона. – Инспектор достал из саквояжа афишу, зазывающую публику на диораму Дагера, и показал ее Исидору.

– «Диорама»? – прочел тот вслух. – И что же это такое?

– Потрясающее изобретение! Настоящий театр иллюзий!