Призрак Викария - Эрик Фуасье

Барбетт под моросящим дождем, лязгая железом по мостовой; кучер клевал носом на облучке, кутаясь в длинный плащ с капюшоном. На перекрестке с улицей Труа-Павийон масляный фонарь дырявил ночной мрак, как маленький настырный грызун. В молочном пятне света остановились две размалеванные женщины, поправили промокшие косынки и, что-то весело обсуждая, под ручку зашагали прочь.

Как только они растворились в черной водяной взвеси, тонкая фигура в расклешенном плаще и круглой шляпе проворно скользнула вдоль фасадов и нырнула в подворотню, где ее поджидал другой человек.

– Ну? Нашел второй выход? – поинтересовался последний.

Исидор Лебрак помотал головой:

– За входной дверью сводчатый проход во внутренний дворик, окруженный высокими стенами. Просто так через них не перелезть, только по приставной лестнице.

Валантен Верн сдвинул цилиндр на затылок и, выглянув из подворотни, принялся рассматривать окна пятого этажа в доме на противоположной стороне улицы. Фонарь заливал лицо молодого инспектора бледным светом. В этом призрачном сиянии оно казалось предельно сосредоточенным и немного напряженным.

– Отлично, – прокомментировал он наконец шепотом. – Значит, не надо будет караулить пути отхода, и мы можем подняться в квартиру вдвоем. В администрации оперного театра на Ле-Пелетье мне сказали, что Мария Попельская живет одна и, в отличие от большинства балерин, не имеет покровителя. Однако сейчас у нее в квартире определенно находится мужчина. Я несколько раз видел его силуэт в окне.

– Думаете, это Оврар?

– А кто еще? Нужно застать его врасплох, так, чтобы у него не было времени понять, что происходит, до того как мы наденем на него наручники. Подождем, пока он и его сообщница погасят свет и лягут спать.

Полицейские настороженно ждали в подворотне еще добрую четверть часа. Наконец свет в окнах за занавесками погас. Выскользнув из укрытия, оба скользнули к крыльцу доходного дома. Исидор, ходивший на разведку, уже удостоверился, что там нет консьержа и можно беспрепятственно попасть на нужный этаж. Они начали подниматься по лестнице на цыпочках, очень осторожно, стараясь, чтобы не скрипнули ветхие деревянные ступени.

Валантен, молча шагая, думал о том, что ему удалось выяснить о Марии Попельской. Она оказалась польской танцовщицей девятнадцати лет от роду. Три года назад оперный театр нанял ее в кордебалет. Семья Марии осталась в родной стране; есть ли у нее друзья в Париже, никто не знал. В общем, это была одинокая бедная девушка, которую Оврар, должно быть, охмурил, наобещав с три короба, и втянул в свою преступную махинацию. Прирожденному мошеннику, краснобаю и лженекроманту, это наверняка не составило особого труда. Впрочем, таков был удел многих балерин с улицы Ле-Пелетье: девочки-подростки из обездоленных классов, зачастую неграмотные и без гроша за душой, становились легкой добычей для молодых парижских повес и зажиточных буржуа, составлявших большинство завсегдатаев театров. Эти мужчины, жадные до удовольствий, видели в юных, чувственных и не обремененных моралью девушках отличную альтернативу проституткам, с которыми приличным людям негоже было общаться. А балерины, в свою очередь, надеялись соблазнить богатого покровителя, чтобы сделать с его помощью карьеру, обеспечить себе достойное существование и вырвать из нищеты свои семьи.

Валантен в ту пору, когда он еще работал в службе надзора за нравами, множество раз с отвращением наблюдал, как заключались подобного рода сделки в танцевальном фойе – репетиционном зале оперного театра. Здесь заинтересованные лица могли вволю подсматривать за юными балеринами в приватной обстановке и делать выбор. Здесь же совершались и первые знакомства с благословения мамочек или тетушек. Поведение этих родственниц, разыгрывавших заботу о подопечных, а на самом деле выступавших в качестве настоящих сводниц, особенно возмущало Валантена.

Каждый раз ему казалось, что он попал на какой-то чудовищный рынок, где продают скот. Должно быть, Оврар увидел отличную возможность, покрутившись в танцевальном фойе, выбрать девушку, которая подходит на роль Бланш и нуждается в деньгах ровно настолько, чтобы не испытывать угрызений совести.

На лестничной площадке пятого этажа двое полицейских остановились – надо было сориентироваться и определить, какая из трех дверей соответствует маленькой квартирке балерины. Уверившись в том, что они сделали правильный выбор, Исидор достал один из своих короткоствольных стальных пистолетов, которые называют карманными, а Валантен встал напротив дверной створки и с размаху ударил в нее ногой на уровне замка. Створка распахнулась с ужасающим треском.

Друг за другом полицейские нырнули в квартиру, погруженную в темноту.

Однако все пошло не так, как рассчитывал Валантен. Мария, перед тем как лечь в постель, забеспокоилась, что забыла присыпать золой угли в печке, и пошла проверить, не став зажигать лампу. Так что, не успел инспектор сделать и трех шагов, на него набросилось смутно белеющее в темноте привидение и попыталось расцарапать лицо острыми ногтями. Одновременно его оглушил пронзительный голос с иностранным акцентом:

– Шухер! Легавые! Беги, Пьер!

Валантен заметил какое-то движение в дальнем конце комнаты, после чего там во мраке хлопнула дверь, ведущая в смежное помещение.

– В спальню, Исидор! Быстрей! Он уйдет у нас из-под носа!

Пока его помощник догонял Оврара, Валантен сражался изо всех сил с разъяренной тигрицей, которая клыками и когтями прикрывала бегство любовника, пытаясь изуродовать полицейскому лицо.

Ему уже почти удалось справиться со светловолосой девушкой, которая теперь неистово дергалась в его хватке и ругалась на чем свет стоит, когда на помощь пришел Исидор.

– Где Оврар? – пропыхтел Валантен, разозлившись при мысли, что птичка могла упорхнуть.

– Не… не знаю, – выдохнул Исидор. – Он, наверное, подпер дверь стулом или чем-то таким. Я… я не смог открыть.

– Если он сейчас улизнет, мы его уже никогда не найдем, – процедил инспектор. – Займись этой фурией, а я попробую добраться до спальни через окно.

Оставив Исидора надевать наручники на Марию, Валантен на ощупь обошел каморку, отыскал на столе лампу, зажег фитиль и, подступив к окну, отдернул занавеску. Несмотря на ночную тьму и дождь, дрожащего огонька ему хватило, чтобы сориентироваться. Карниз шириной не более пье [91]шел вдоль фасада, над ним чуть дальше был кровельный скат с люкарной – слуховым окном, и в том месте можно было подняться на крышу, чтобы перебраться на соседние здания. Однако никаких признаков присутствия Оврара не наблюдалось.

Валантен поставил лампу, открыл ставень и перекинул ногу через подоконник.

– Осторожно, шеф! – предупредил занервничавший Исидор. – Из-за чертова дождя и поскользнуться недолго – костей не соберете!

– У меня нет выбора, – отрезал Валантен. – Допросить Оврара совершенно необходимо.

Он выбрался на карниз и двинулся по нему боком, прижимаясь к фасаду торсом и раскинув руки в попытке нащупать пальцами хоть какой-то выступ на стене в качестве опоры. Мелкий дождь сыпался на цинковую