Два часа до конца света. Том II - Виктор Маршанский

Смена начиналась с четырёх утра. Солдат выходил с поста, и двигался вдоль гофрированного забора, высотой в три человеческих роста. Это были не те тонкие листы металла, которыми очерчивают границы жилых участков в частном секторе, — то был крепчайший сплав, сделанный в Магнитогорске, по заказу какого-то спеца из Германии. Когда свет восходящего солнца поднимался над ночными лесами, окружающих Комплекс, этот огромный забор, начинал сиять всеми оттенками алого и жёлтого цветов. И потому первые два часа смены Девятому казалось, будто он движется вдоль горящей стены, на которую из-за горизонта надвигается цунами лесов средней полосы.

К десяти часам утра Девятый оказывался ровно посередине северной стороны «Роста». Солнце возвышалось над головой, и летом это было самое приветливое время смены. На той же стороне, в ста метрах от завода, располагались несколько покосившихся домиков и заросшее кладбище. В обеих локациях можно было встретить практически безобидных призраков, которые в солнечное время суток даже немного забавляли Девятого. Особенно один дед в костюме, выкрикивающий гадости вслед каждому проходящему мимо сотруднику Фонда.

Двенадцать часов спустя солдат возвращался на главный пост, заполнял ежедневную норму различных бумажек, и вновь выходил в дозор. Покинув Участок 77 примерно в 16:15, Девятый двигался по уже пройденному маршруту второй раз, но теперь это происходило под покровом медленно темнеющего небо. Природа вокруг постепенно затихала, что касалось также и «обеднённых проекций», которые с наступлением темноты теряли подвижность и просто стояли посреди кладбища, или молча взирали на проходящего мимо Девятого из чёрных выбитых окон.

Чувство тревоги раз за разом сковывало движения бойца, пару раз за последние два месяца его почти настигла паническая атака, но перекличка, проходившая раз в тридцать минут, сдувала липкую сеть страха с его мыслей.

— Заря-заря, это Девятый. Периметр чист.

— Девятый, это Заря. Вас понял, продолжайте патруль.

Разумеется, Девятый был не единственным часовым на этом маршруте. Всего было задействовано около двадцати человек, кружащих сутками вокруг завода, но рассредоточены они были таким образом, что пересечься с ними было почти что невозможно.

Группа «Штиль» была отписана в патруль приказом Артура Оганяна. Он хотел держать на внешнем периметре несколько своих бойцов в дополнение к имеющимся наёмникам. Хотя изначально планировалось, что «Штиль» займётся вылазками в недра Комплекса, судя по недавним событиям, это случится ещё не скоро.

Допуск к внутреннему периметру «Роста» был закрыт даже для тех, кто служил в опер-группах с пелёнок. Внутрь попали лишь половина группы «Дождь» (вторая половина патрулировала маршруты на въезд) и весь состав группы «Шторм». До кучи туда пригнали ещё две сотни наёмников, два десятка из которых прибыли из Германии вместе с тем самым специалистом, имя которого никто из работавших на внешнем периметре не знал в лицо.

Зато все присутствующие на объекте видели, как через главные врата Участка ввозят турбины и тысячи галлонов ракетного топлива. А спустя всего несколько дней территорию завода огласил грохот пулемётных турелей и крики бойцов. От старых знакомых из «Шторма» Девятый узнал, что на поверхность поднялось что-то не очень большое, но очень смертоносное. Ходили слухи также и об одном единственном погибшем при исполнении солдате, с костей которого, якобы, буквально содрали всю плоть. К этому приплетали одушевлённое дерево, сделанное из колючей проволоки, и, — кто бы сомневался, — доктора Марша. Воображение рисовало кошмарные пейзажи, и тот факт, что внешний периметр искажает окружающее пространство, делая его прохождение ещё более трудным, совершенно не добавлял вдохновения к этой картине.

Остановившись на месте, солдат достал из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил. Сделав несколько долгих затяжек, боец всмотрелся вдаль. Полуразрушенные домики отсюда выглядели игрушечными, и всё же были чётко видны. По ощущениям, до этого села всего час ходьбы, но Девятый точно знал, что через час они будут на том же расстоянии, что и двумя часами ранее. Забор будет тянуться ровно до той поры, пока солнце не зайдёт за горизонт, после чего, будто по милости Комплекса, свернёт на запад. А кладбище встретит его непроглядной тьмой и парой призраков, молча уставившихся в его сторону.

Сделав последнюю затяжку, Девятый выбросил окурок, и достал рацию.

— Заря-заря, это Девятый. Периметр чист.

— Девятый, это Заря. Вас понял, продолжайте патруль.

Тяжко вздохнув, боец поправил висевший на плече автомат и двинулся дальше.

* * *

Гостиница «Морфей», 19:55

Мрак развеяло хлопком одной ладони по извилинам детектива. Очнувшись с ощущением, будто в его голову забивают гвозди, Антон Могилевич открыл глаза. Он находился ровно в том же положении, в котором потерял сознание: лёжа лицом вверх на старой кровати посреди номера. Грязно-жёлтый свет лампы, висевшей на потолке, говорил о том, что встроенным в здание генераторам не хватает энергии.

Пошарив правой рукой по кровати, Антон нащупал открытый чемодан. Найдя в нём мобильный телефон, Могилевич набрал номер контрабандиста.

— Черкасов на связи, — гаркнул Григорий спустя минуту.

Водительская сноровка, аномальная набивка автомобиля, знание Трассы 404 и толика везения помогли контрабандисту оторваться от преследования силовиков Фонда. Зелёный «Москвич» стоял на обочине, демонстрируя множество новых отверстий появившихся на его корпусе в последние часы бегства.

— Это я, — хрипло пробасил Могилевич. — Рад, что вы живы, потому что мне нужна помощь.

В эфире послышались скрипы и тяжёлое дыхание: Григорий пытался поменять пробитое колесо машины, и уже добрые пятнадцать минут прыгал на рукоятке ключа, в безуспешной попытке открутить гайки.

— Да, мне бы тоже помощь не помешала, — честно признался он, совершая очередное усилие. — Да чтоб тебя!

В то же мгновение детектив принялся массировать свободной рукой левый висок.

— От этой дряни всегда такое похмелье? — Стонал он.

— Ядрёная смесь, да? Пришлось несколько рынков обойти, прежде чем я нашёл её.

Совладав с болью, Антон рывком поднялся и сел в кровати.

— Блять, всё болит.

— О, глядите, петербуржцы матерятся, — захохотал было Черкасов, но вдруг сменил тон на серьёзный. — А если серьёзно, вам срочно нужен альфа-морфин. Организмы, которых вы приняли, нужно деактивировать.

Повисла пауза.

— А почему я узнаю об этом только сейчас? — задыхаясь, просипел детектив.

— Да блин, я этот препарат хотел вам под конец нашего разговора впарить. И бинокль в подарок дать. — Кряхтел контрабандист, прыгая на гаечном ключе. — Кто ж знал, что ты за собой такой высокоскоростной хвост приведёшь? Да откручивайся, падла!

— Ну ты и скотина,