По ту сторону зимы - Исабель Альенде

От переживаний, вызванных разрывом с Хулианом, у нее начался бурсит тазобедренного сустава[49]. Она несколько месяцев поглощала анальгетики и ходила переваливаясь, как утка, но идти к врачу отказывалась, будучи уверенной в том, что болезнь пройдет, как только утихнет досада. Так и случилось. В аэропорт Нью-Йорка она прибыла прихрамывая. Ричард Боумастер ожидал увидеть свою коллегу активной и оживленной, какой он когда-то ее знал, а встретил незнакомку в ортопедической обуви и с палочкой, да еще издававшую скрип несмазанной дверной петли, когда она поднималась со стула. Однако уже через несколько недель она ходила без палки и в модной обуви. Откуда ему было знать, что чудо свершилось благодаря короткому возвращению Хулиана в ее жизнь.

В октябре, через месяц после того, как Лусия устроилась в подвале, Хулиан прилетел в Нью-Йорк на конференцию, и они вместе провели чудесный день. Позавтракали во французской кондитерской, погуляли в Центральном парке, причем медленно, потому что она подволакивала ноги, и пошли рука об руку на дневной мюзикл на Бродвее; потом поужинали в маленьком итальянском ресторанчике с бутылкой лучшего кьянти, провозгласив тост за дружбу. Им было так хорошо вместе, как в первый день знакомства, они легко перешли на родной язык и перебрасывались аллюзиями с двойным смыслом, которые только они двое и могли понять. Хулиан попросил прощения за то, что заставил ее страдать, но она ответила совершенно искренне, что уже едва помнит об этом. В то утро, когда они сидели каждый перед кружкой кофе с молоком, которым запивали свежие булочки, Хулиан вызвал у нее доброжелательную приязнь, ей захотелось вдохнуть запах его волос, поправить ему ворот пиджака и посоветовать купить брюки по размеру. Но и только. Вечером в итальянском ресторанчике она оставила свою палку под стулом.

РИЧАРД И ЛУСИЯ

К северу от Нью-Йорка

В пять часов вечера, когда Лусия и Ричард, усталые, грязные и мокрые от снега, столкнув машину в озеро, добрались до хижины, где их ждала Эвелин, все уже было окутано ранней зимней темнотой с проблесками лунного света. Возвращение заняло больше времени, чем планировалось, поскольку «субару» буксовала, а в конце пути въехала в сугроб. Им снова пришлось откапывать лопатой колеса, потом они подложили сосновые ветви и с трудом выехали на твердую землю. Ричард сдал назад, и со второй попытки машина с прерывистым тарахтением сдвинулась с места, шины сцепились с ветками, и автомобиль наконец выехал на дорогу.

На тот момент ночь уже наступила, следов на тропе было не видно, и они пробирались наугад. Пару раз заворачивали не туда, но, к счастью для них, Эвелин не послушалась наставлений и засветила у входа керосиновую лампу, неверный свет которой указал им дорогу на последнем отрезке пути.

Хижина показалась уютной, словно родное гнездо, после такого приключения, хотя обогреватели не могли намного уменьшить холод, проникавший через щели в старых досках. Ричард знал: то, что это примитивное жилище находится в таком плачевном состоянии, на его совести; за два года, что оно простояло закрытым, запустение было такое, будто прошло сто лет. Он пообещал себе наведываться сюда каждый сезон, проветривать дом или что-то подремонтировать, если надо, чтобы Орасио не смог упрекнуть его в небрежном отношении, когда вернется. Небрежность. Это слово имело над ним особую власть, оно заставляло его содрогнуться.

Поскольку было темно и шел снег, они решили отказаться от первоначального плана возвращения в отель; к тому же было не слишком разумно разъезжать с Кэтрин Браун в багажнике «субару» больше, чем это было необходимо. Они приготовились провести эту ночь на вторник, надев на себя все, что у них было, и не беспокоясь о мертвом теле, которое так и останется замерзшим. Эти дни выдались такими напряженными, что проблему с Кэтрин все согласились отложить на потом и немного развлечься игрой в «Монополию», которую оставили здесь дети Орасио. Ричард объяснил правила. Для Эвелин методы продажи и приобретения недвижимости, скупка ресурсов, преобладание на рынке и доведение конкурентов до банкротства были вещи абсолютно непонятные. Но Лусия оказалась еще худшим игроком, чем Эвелин, обе проиграли самым жалким образом, а Ричард в результате вышел миллионером, однако это была нечестная победа, оставившая у него ощущение, будто он выиграл обманным путем.

Они поужинали остатками «ослиного корма», залили в обогреватели горючее и пристроили спальные мешки на трех кроватях в детской комнате, все вместе, чтобы использовать оба обогревателя. Простыней не было, от плюшевых одеял несло сыростью. Ричард заметил себе, что в следующий раз надо будет сменить матрацы, там могли быть клопы или норы грызунов. Они сняли обувь и легли спать в одежде; ночь обещала быть долгой и холодной. Эвелин и Марсело уснули мгновенно, а Лусия и Ричард беседовали за полночь. Им было что сказать друг другу на этом этапе обретения близости. Они рассказывали о своих тайнах, и каждый старался в темноте угадать черты другого, упакованного в свой кокон; их кровати стояли бок о бок, совсем близко, и достаточно было самого незначительного движения, чтобы дело закончилось поцелуями.

Любовь, любовь. До вчерашнего дня Ричард мысленно изобретал неуклюжие диалоги с Лусией, а сейчас на ум приходили строчки сентиментальных стихов, которые он никогда бы не решился написать. Например, ему хотелось сказать, как он ее любит, как благодарен за то, что она появилась в его жизни. Она прилетела издалека, принесенная ветрами судьбы, и вот она здесь, рядом с ним, среди снега и льда, и в ее восточных глазах обещание. Лусия поняла, что он весь покрыт невидимыми ранами, а он, в свою очередь, ясно ощутил, что жизнь оставила в ее душе болезненные отметины. «Ко мне всегда испытывали какую-то половинчатую любовь», — однажды откровенно призналась она. Теперь с этим покончено. Он будет любить ее безгранично, всепоглощающе. Ему хотелось защитить ее и сделать счастливой, чтобы она никуда от него не ушла, прожить вместе с ней и зиму, и весну, и лето и жить с ней всегда в полном согласии, разделяя глубокую близость, самые потаенные секреты, врасти в ее жизнь и в ее душу. В самом деле, он мало знал Лусию, а себя и того меньше, но это не так уж важно, если она ответит на его любовь, то остаток жизни они проведут вместе, делая взаимные открытия, чтобы вместе расти и вместе состариться.

Он и не представлял себе, что огромная любовь, такая, например, какую он испытывал к Аните в