По ту сторону зимы - Исабель Альенде

градин по стеклу и завывание ветра напугали его. Когда наконец удалось его успокоить, Эвелин уложила мальчика в постель поспать; к тому времени и телевизор было не посмотреть: качество трансляции было ужасное. Приготовившись к перебоям с электричеством, она запаслась керосиновой лампой и свечами, а суп держала в термосе, чтобы не остыл. Фрэнк Лерой отбыл на такси еще на рассвете. Он отправился во Флориду играть в гольф, рассчитывая обмануть обещанную непогоду. Шерил не вставала с постели, больная и заплаканная.

В субботу Шерил встала поздно, возбужденная, с безумным взглядом, какой бывал у нее в плохие дни, но, в отличие от других случаев, была так молчалива, что Эвелин даже испугалась. Около полудня, после того как приходил садовник, чтобы убрать снег у входа в дом, она уехала на «лексусе» к психоаналитику, как она сказала. Вернулась она через пару часов, в еще худшем состоянии. Эвелин откупорила пузырьки с успокаивающими средствами, отсчитала таблетки и налила добрую порцию виски, поскольку у сеньоры сильно дрожали руки. Шерил проглотила таблетки в три приема, обильно запивая алкоголем. День выдался кошмарный, сказала она, у нее депрессия, голова раскалывается, она не хочет никого видеть, тем более мужа, лучше бы этот бессердечный человек вообще не возвращался, пусть бы совсем исчез, пусть бы попал в ад, он заслужил это той жизнью, какую ведет, и ей совершенно безразлична его судьба и судьба этого сукиного сына Данеску, этого врага в ее собственном доме, будь прокляты они оба, ненавижу обоих, бормотала она, лихорадочно переводя дыхание.

— Вот они у меня где, Эвелин, — сказала она, крепко сжав кулак, — и если захочу, то начну говорить, и тогда им не поздоровится. Они преступники, убийцы. Знаешь, чем они занимаются? Человеческий трафик. Они перевозят и продают людей. Обманом вывозят их отовсюду и используют как рабов. И не говори мне, что ты про это не слыхала!

— Кое-что слыхала… — согласилась Эвелин, напуганная видом хозяйки.

— Их заставляют работать, как скот, им не платят, их держат в страхе и потом убивают. В этом замешаны многие, Эвелин, агенты, перевозчики, полиция, пограничники и продажные судьи. Недостатка в клиентах у этого бизнеса нет. На этом делают большие деньги, понятно?

— Да, сеньора.

— Тебе повезло, что тебя не сцапали. Ты бы закончила в борделе. Думаешь, я сошла с ума, а, Эвелин?

— Нет, сеньора.

— Кэтрин Браун — проститутка. Она пришла в наш дом шпионить; Фрэнки всего лишь предлог. Мой муж привел ее сюда. Он спит с ней, ты знаешь это? Нет. Откуда тебе знать, девочка. Ключ, который я нашла у него в кармане, он от дома этой шлюхи. Как ты думаешь, почему у него ключ от ее дома?

— Сеньора, пожалуйста… как можно знать, от чего этот ключ?

— А от чего же он может быть? И знаешь что еще, Эвелин? Мой муж хочет избавиться от меня и от Фрэнки… от собственного сына! Убить нас! Вот чего он хочет, и эта Браун с ним в сговоре, но я начеку. Я всегда буду его охранять, я всегда начеку, начеку…

Обессиленная, оглушенная алкоголем и лекарствами, держась за стены, Шерил позволила, чтобы Эвелин довела ее до комнаты. Там нянька помогла ей раздеться и уложила в постель. Девушка не представляла себе, что хозяйка в курсе отношений Лероя с Кэтрин. Она месяцами носила в себе эту тайну, словно злокачественную опухоль, не имея возможности вытащить ее на свет божий. Будучи как бы невидимой, она слушала, наблюдала и делала выводы. Она много раз заставала их, когда они шептались в коридоре или посылали друг другу сообщения из одного конца дома в другой. Она слышала, как они строили планы вместе провести отпуск, и видела, как они запирались в одной из пустующих комнат. Лерой появлялся в комнате Фрэнки, только когда Кэтрин делала с ним упражнения, и тогда они под каким-то предлогом отсылали Эвелин. Они не стеснялись ребенка, хотя знали, что он все понимает, словно хотели, чтобы Шерил узнала об их отношениях. Эвелин сказала Фрэнки, что это тайна их двоих и что никто не должен об этом знать. Она полагала, что Лерой влюблен в Кэтрин, ведь он всегда искал случая, чтобы побыть с ней рядом, и потом, в ее присутствии у него менялось выражение лица и интонации голоса, но по какой причине Кэтрин связалась с плохим человеком гораздо старше себя, у которого жена и больной ребенок, было недоступно ее пониманию, разве только та соблазнилась деньгами, которые вроде бы у него были.

По словам Шерил, ее мужу невозможно было противостоять, если он чего-то захотел; так он завоевал и ее саму. Уж если что взбрело в голову Лероя, ничто не могло его остановить. Они познакомились в элегантном баре отеля «Ритц», куда она пришла с друзьями развлечься, а он — чтобы заключить сделку. Шерил рассказала Эвелин, как они пару раз обменялись взглядами, оценивая друг друга на расстоянии, и этого было достаточно, чтобы Лерой подошел к ней с решительным видом и двумя бокалами мартини. «Начиная с этой минуты он не оставлял меня в покое. Я не могла сбежать, он удерживал меня, как паук в паутине опутывает муху. Я всегда знала, что он будет груб со мной, так было еще до свадьбы, но тогда это выглядело как игра. Я не думала, что чем дальше, тем будет все хуже и все чаще…» Несмотря на страх и ненависть, которую она испытывала, Шерил признавала, что муж может привлечь внимание своей внешностью, эксклюзивной одеждой, уверенностью в себе и загадочностью. Эвелин была не способна оценить подобные качества.

В тот субботний вечер она слушала бессвязные жалобы Шерил, когда запах из соседней комнаты указал, что Фрэнки нужно поменять памперсы. Обоняние у нее обострилось, так же как слух и интуиция. Шерил собиралась их купить, но в том состоянии, в котором она находилась, конечно, забыла. Эвелин рассчитала, что раз мальчик задремал, то сможет подождать, пока она съездит в аптеку. Она надела жилет, анорак, резиновые сапоги, перчатки и решила бросить вызов снегу, но обнаружила, что у фургона спустило колесо. «Фиат-500», принадлежавший Шерил, находился в автосервисе. Бесполезно было вызывать такси, неизвестно, когда оно придет в такую погоду, и будить сеньору тоже не выход, потому что она, считай, в коме. Эвелин уже хотела отказаться от памперсов и решить проблему с помощью полотенца, как вдруг увидела на тумбе в прихожей ключи от «лексуса», которые там всегда лежали. Это была машина Фрэнка Лероя, и Эвелин никогда