Король - Бен Кейн

Умом я понимал доводы Алиеноры, убеждавшей простить Джона, но, Богом клянусь, принять их сердцем было сложнее. Я радовался, что не нахожусь на месте Ричарда, неуверенный, что смог бы поступить так, как предстояло поступить ему.

– Ты попал в дурное общество, Джонни, – продолжал Ричард. – Именно на того, кто сбил тебя с пути истинного, обратится мой гнев.

Ему не было нужды произносить имя Филиппа Капета.

– Я благодарен, мой господин, – заявил Джон, по виду искренне.

Ричард хлопнул в ладоши:

– Путь из Эвре долог. Ты, должно быть, проголодался.

Он говорил как хозяин, встречающий дорогого гостя. Трудного разговора словно не было.

– Умираю с голода, брат.

В голосе принца чувствовалось облегчение.

– Идем, я угощу тебе отменной лососиной, которую горожане Лизье преподнесли мне в дар.

Голос Ричарда зазвучал ближе, и я догадался, что стол с рыбой расположен неподалеку от двери.

Король заговорил снова, но уже тише, чтобы Алиенора не могла слышать. Я же, находясь буквально в паре шагов, улавливал каждое слово.

– Я обнял и поцеловал тебя ради мамы, Джонни. Не воображай, будто между нами мир и лад. – Ричард говорил холодно, сдержанно. – Тебе потребуются годы, чтобы вернуть мое доверие, если это вообще удастся. Твои титулы и земли тоже вернутся не сразу. Что до замков, которые ты по доброй воле передал этому псу Капету, забудь о них. Я найду более надежных кастелянов.

– Я понял, брат, – сказал Джон.

– Хорошо. – Одно слово, произнесенное решительно и чреватое угрозой. Затем король воскликнул весело и радостно: – Мама, попробуй лососину! Она превосходна.

Когда Алиенора присоединилась к сыновьям, я сумел разобраться в своих чувствах. Джон прощен, о его коварство помнят, но эти воспоминания загнаны в дальний угол. С этой минуты вассалы вроде меня обязаны обращаться с ним так же почтительно, как до его предательства.

На мое плечо легла рука – архидиакон увлекал меня прочь. Я пошел с ним, довольный тем, что оказался подальше от королевской семьи и сложных отношений внутри нее.

– Ты не одобряешь решения короля. – Заметив мое изумление, архидиакон улыбнулся. – Ты как открытая книга, сэр Руфус.

– Я всегда был таким, – с горечью промолвил я, гадая, способен ли Джон разгадать меня с такой же легкостью.

Глава 23

С Джоном я повстречался мельком на следующий день в большой приемной зале дома, но он ничем не показал, что узнал меня. Слава богу, в комнате присутствовали другие люди, принц был явно не настроен приветливо беседовать с теми, кто знал, хотя бы даже из вторых рук, содержание его разговора с Ричардом, состоявшегося накануне. Вдобавок ему хотелось поскорее уехать.

О расставании с ним сожалела, похоже, одна Алиенора.

– Тебе правда нужно уезжать? Добрые бюргеры из Эвре не обойдутся без тебя еще денечек?

– Не могу медлить, мама. – Джон взял ее руку и поцеловал. – Скоро снова увидимся.

Ричард попрощался с ним грубовато.

– Не устраивайся слишком уютно в Эвре, Джонни. В недалеком будущем я могу вызвать тебя, чтобы ты помог мне вернуть Нормандию.

Да уж, много от него будет толку, подумал я. Как полководец, Джонни действовал просто удручающе, начиная с его попытки установить порядок в Ирландии лет десять тому назад. Все, к чему он прилагал руку, будь то осада или стычка, норовило обернуться полным провалом. Замечание короля было сделано лишь для вида. Но оно сработало. Я видел, как Алиенора одобрительно посмотрела на Ричарда, и тот улыбнулся в ответ.

С отъездом Джона король немедленно стал готовить поход на Верней, чтобы снять с него осаду.

– Довольно промедлений. Защитников наверняка сильно теснят, – сказал он и добавил: – Если они еще держатся.

Самые свежие известия мы получили благодаря гонцу, который пару дней назад прибыл к архидиакону. Уверенные, что Ричард вскоре высадится в Барфлере, и не догадываясь о шторме, задержавшем нас в Англии на десять дней, защитники Вернея встретили Филиппа Капета и его войско градом насмешек.

– Неразумно было открывать ворота и приглашать французского короля войти, сир, – сказал я, припомнив, что именно так граф Роберт поступил в Руане. Тогда нам сошло с рук нанесенное Филиппу оскорбление, но дело могло кончиться совсем иначе.

– Это верно, но, Божьи ноги, дорого бы я дал, чтобы посмотреть на рожу Филиппа, – сказал с усмешкой Ричард. – Осажденные сказали, что стоит ему только вступить в крепость, и его ждет самый горячий прием.

– Филиппа это наверняка взбесило, сир, тем более когда ворота перед ним захлопнулись.

На закрывшейся створке был портрет французского монарха, изображенного весьма нелестным образом.

– Это тоже было весело. – Король сделался озабоченным. – Будем надеяться, что за время, минувшее с той поры, им удавалось отражать приступы французов.

– Воистину так, сир.

Я не стал говорить, что, если бы Джону велели приехать к нам под Верней, это сберегло бы несколько дней.

Мы выступили час спустя. Алиенора с нами не поехала – до поры ее обязанности окончились, сказала она королю. Ее путь лежал в Фонтевро – женский монастырь, который она очень любила.

– Нет, я не собираюсь постригаться в монахини, – с улыбкой ответила королева на вопрос Ричарда. – Для меня пришло время поразмыслить, побыть с Господом. Если понадоблюсь, шли гонцов в обитель.

После выезда из Лизье настроение короля улучшалось с каждой милей. Я знал его достаточно хорошо и понимал, что дело не в брате и тем более не в матери, а в предвкушении битвы. То же самое происходило со мной и с Рисом, хотя последний явно получил очередную головомойку от Катарины: женщине предстояло следовать за нами с полудюжиной фургонов, которые медленно ползли из Барфлера.

Делая быстрые и продолжительные переходы, мы шли к Тюбефу, городу к западу от Вернея, на реке Итон. Там нам предстояло объединиться с основными силами – жандармами, лучниками и рыцарями, приплывшими с нами из Англии.

Я не мог дождаться этого мига.

Если есть человек, заслуживающий наказания, размышлял я, то это Филипп Капет. Было понятно, что движет всеми остальными, причинившими зло королю. Леопольд захватил Ричарда в плен из-за уязвленной гордости. Злокозненный Генрих хотел в первую очередь денег, а также стремился подготовить почву для захвата Сицилии.

Филипп же действовал только из злобы.

Не стоит забывать о Джоне, нашептывал дьяволенок у меня в голове, но до него теперь было не дотянуться: руки коротки. Впрочем, вновь обретенное им расположение короля, возможно, имело свои полезные стороны. Мне вспомнилась услышанная в Утремере пословица: «Держи врага близко, проще будет предвидеть следующий его шаг».

В Тюбеф мы въехали двадцать