Король - Бен Кейн

– Ну что сказать. Такова жизнь подневольного человека. – Рис красноречиво пожал плечами, глядя на меня. – Я следую за моим господином и исполняю его приказы.

Катарина вперила в меня полный укоризны взгляд.

– Я человек короля, – вывернулся я. – Что он велит, то и делаю.

Временно побежденная женщина замахнулась на нас деревянной ложкой, потом поспешила назад, к булькавшему на огне котлу.

– Чудом спаслись, – сказал я, и это было шуткой только наполовину.

Рис кивнул.

– Спать мне на полу сегодня, – сказал он.

– Ну, тебе хотя бы есть с кем разделить постель, по большей части, – возразил я, подумав про Джоанну.

Высадка в Нормандии оживила во мне надежду на встречу с ней. Осенью военные действия закончатся, и король наверняка пошлет за Беренгарией, а вместе с ней приедет и его сестра, моя возлюбленная.

– Я думал, что все уже кончено.

Рис никогда не стеснялся выражать свое мнение, даже самое нелицеприятное.

– Кончено, – отрезал я, жалея, что Джоанна – не Агнесса фон Гогенштауфен, а я не Генрих Брауншвейгский, которые женились по любви и получили разрешение на брак.

Рис с сочувствием посмотрел на меня. Метнувшись к соседнему прилавку, на котором лежали свежеиспеченные пироги, он ухватил парочку, не замеченный Катариной, и, вернувшись, вручил один мне.

– Судя по запаху, курица с изюмом, – сказал он.

Еда не могла заменить Джоанну, но мой живот, подстегиваемый восхитительным ароматом, напомнил о том, что я не ел с раннего утра. Пробормотав «спасибо», я отхватил кусок.

Я наполовину расправился с угощением, когда со двора влетела девчушка в драной тунике – таких беспризорных можно встретить в любом городе в любой стране.

– Он здесь! Он здесь!

Когда она пробегала мимо, я ухватил ее за подол:

– Кто здесь?

Она задергалась, пытаясь вырваться, потом посмотрела и поняла, что я – один из спутников короля.

– Джон, сэр. Брат короля Ричарда. Только что въехал в ворота. Майордом послал за архидиаконом.

– Хорошая девочка, – сказал я, отпустив ее и протянув недоеденный пирог.

Я удостоился благодарного взгляда, и она побежала по кухне, распространяя новость. Я отметил, что Катарина проводила ее материнским взглядом.

– Идем? – спросил я у Риса.

– Я такого не пропущу.

Мы прошли по коридору, выходившему на улицу близ конюшни. Вместо того чтобы выйти на улицу – глядеть на Джона я не собирался, Фиц-Алдельм вряд ли явился вместе с ним, – я задержался в коридоре.

Снаружи царили шум и суматоха. Отряд, что прибыл в сгущавшихся сумерках, состоял примерно из дюжины человек, если судить по числу лошадей. Я пробежал взглядом по ним: жандармы и рыцари, пара оруженосцев, удрученный писец. Я немного огорчился, но не сильно удивился, не заметив среди них Фиц-Алдельма. В полутора десятках шагов от меня стоял архидиакон Жан, и я присмотрелся к нему повнимательнее. Клирик вел оживленную беседу с худощавым мужчиной с темно-рыжими волосами – очевидно, Джоном, братом короля. Мужчина повернулся, и я увидел его лицо сбоку.

– Вот он, змей, – шепнул я Рису.

Мы не могли выйти во двор – Джон заметил бы нас, – но вмешался Господь. Архидиакон двинулся к нам, уважительным движением руки пригласив Джона следовать за собой. Я отступил в темноту, оставив дверь приоткрытой на ширину ладони. Шаги приближались, и я затаил дыхание, опасаясь, что какая-то необъяснимая причина может завести их в ведущий на кухню коридор.

Они остановились у порога.

– Вы хорошо себя чувствуете, сир? – озабоченно осведомился архидиакон. – Должно быть, устали с дороги.

Джон приехал из Эвре, города, полученного им в феврале из рук Филиппа Капета.

– Со мной все хорошо. – Судя по голосу, это было далеко не так. Он был сам не свой, чего-то опасаясь. – В каком настроении мой брат король?

– Вам не о чем беспокоиться, сир…

– Отвечай на чертов вопрос!

В его голосе слышалось отчаяние. Испуг.

Я переглянулся с Рисом, который осклабился, потешаясь над страхами Джона.

– Король прям и милосерден, сир. Он будет к вам добрее, чем вы к нему. – В ответе архидиакона слышался явный укор. Джон промолчал. – Он ждет, сир. Позвольте проводить вас к нему.

– Да. – Громкий, неестественный вздох. – Быстрее начнем, быстрее закончим.

Я беззвучно прошептал Рису: «В королевские покои». Как только архидиакон и Джон вошли в дом через главную дверь, мы юркнули обратно в кухню. Катарина метнула на нас взгляд, предназначенный прежде всего Рису – «не миновать тебе беды», – но мы не остановились.

Я подгадал все в точности. Дверь в комнату Ричарда закрывалась, а архидиакон ждал снаружи, стоя рядом с двумя часовыми. Щелк. Дверь закрылась.

– Смотрите, кто пришел! – послышался громкий голос Ричарда. – Мой пропащий братец!

– Джон.

Голос Алиеноры был намеренно невыразительным.

Не удивленный присутствием их матери, я подошел к архидиакону.

– Есть там еще кто-нибудь?

Он мотнул головой.

Мы притихли и без стеснения продолжили подслушивать.

– Ты пришел, – произнесла Алиенора холодно, как прежде. – Это уже кое-что.

Ответ Джона я не разобрал. Он заговорил снова, и я опять ничего не расслышал. Но голос его явно звучал виновато. Так маленький мальчик просит простить его за плохое поведение.

Прошла минута.

– Поднимись, – сказал Ричард. – Встань, Джонни.

Бросился к ногам короля, с отвращением подумал я. Никакой совести: то стелется под Филиппа Капета, с радостью сдавая ему замки и земли, то пресмыкается перед государем, извиняясь и прося милости. Пинка бы ему хорошего, а не прощения.

– Мне жаль, сир.

Казалось, Джон заплакал.

Его лицемерие просто поражало. Ты готов был оставить своего брата гнить в темнице у Генриха, подумал я. Бросить его умирать в плену. Я поймал на себе взгляд архидиакона и осознал, что схватился за кинжал. Радуясь, что часовые не заметили, я успокаивающе улыбнулся и сделал вид, будто от скуки барабаню пальцами по пряжке пояса. Клирик отвел взгляд, и я выдохнул.

Джон все еще извинялся:

– Я поступал неправильно, сир. Непростительно.

– Над тобой можно смилостивиться лишь по одной причине: ты – член семьи, и мама вступилась за тебя. – Ричард хохотнул – недобро, с едва скрытым презрением. – Не бойся, Джонни. Ты совсем дитя.

Дитя, которому уже двадцать семь, подумал я. И все-таки король прав. Джон вел себя как маленький. Неудовлетворенный своими обширными владениями и ежегодным доходом, чувствовавший себя обойденным, хоть и был наследником, он копил обиду до тех пор, пока не представилась удобная возможность. Джон воспользовался заточением Ричарда, чтобы протянуть руку к сияющей награде, самому престолу, который все равно достался бы ему, если бы король умер бездетным. Поняв, что ничего не выйдет, он приполз, желая вернуть все полученное прежде от Ричарда, как будто не