Рыжий и черный - Татьяна Лаас

окончание фразы произнесла мысленно: «…и не чурался бы меня так откровенно».

«Это точно!» — болезненно возникло в её голове — Маркус, чтобы она «услышала» его, подался вперед на стуле, уменьшая расстояние между ними.

Брендон кашлянул, напоминая о себе:

— Я еще тут.

— Разожги, пожалуйста, камин, — попросил Маркус. — Здесь холодно.

Андре сосредоточенно всматривалась в рунную цепь — не то, чтобы она надеялась сходу создать антиментальный механит, она не настолько была самоуверенна, но ошибку-то стоит искать! Жаль только, что она не захватила с собой потенцитовый питающий кристалл — сама запитывать рунные цепи она не могла.

Маркус мягко, как довольный кот, дорвавшийся до сливок, спросил, заставляя вздрагивать сразу Андре и Брендона:

— Кера Андре, не хотите стать эфирницей? Тут Аквилита, тут по другому относятся к женщинам-магам. Во всяком случае я вас не потащу на костер.

Она отвлеклась от блокнота:

— Я подумываю над этим. Не хочется подставлять Грегори под удар инквизиции. — Она улыбнулась: — вот вы уедете, тогда я и сдерну печать с себя.

Брендон сложил руки на груди:

— Все не так просто, Андре. Женщинами-эфирницам нужно пройти специальный обряд…

Маркус все так же ласково, как мангуст перед решающим ударом, произнес:

— Брендон как раз его знает…

Тот прищурился:

— У меня запястья полностью татуированы. Негде вывести имя керы, а вот твои запястья, Марк, девственно пусты.

Инквизитор не остался в долгу:

— А причем тут запястья? Ладони-то у тебя чисты.

— Я не… — Брендон осекся под взглядом Андре.

— Я вам тут не мешаю? — напомнила она о себе. — Простите, что вмешалась, но в вашей помощи, чтобы стать эфирницей, я не нуждаюсь. Лекарство нера Аранды позволяет поворачивать вспять последствия потенцитовой интоксикации. Луна-две-три, и лекарство поступит в производство. Мир уже изменился — женщинам, чтобы стать магами, теперь не нужны ритуалы и, надеюсь, разрешения инквизиции, храмов, королей или родителей.

Маркус грустно улыбнулся:

— Наивная вы кера, Андре.

Она ответила самой солнечной улыбкой, на которую была способна:

— Мне говорили. Я знаю.

Брендон угрюмо заметил:

— Аранда еще не решился со стоимостью патента. Он может стоить ройс, и тогда вы, Андре, правы — мир окончательно изменится. А может стоить и сотни ройсов — и тогда неры Аранда озолотятся, но мир не рухнет от потрясений. Аранда даже может оформить исключительные права на лекарство, и тогда мало что изменится в этом мире.

Андре пожала плечами:

— Что ж, если мир не изменится — у меня всегда есть под рукой заряженные кристаллы потенцита, чтобы самостоятельно проводить свои исследования. — Она заметила в рунной цепи символ, который можно было заменить, коррелируя расстояние и силу, питающую рунную цепь. — У вас тут есть мелок и доска, на которой можно проверить новую цепь?

Маркус кивнул Брендону:

— Принеси, пожалуйста. — он мысленно бросил ему вслед: «И не чурайся так Андре — она искренна в своем желании тебе помочь!».

Брендон угрюмо подумал: «И в своем желании попасть в лапы инквизиции?»

Маркус задумчиво осмотрел свои ладони: «Не так они и плохи у меня, между прочим!»

«У тебя — да. У других?» — он оглянулся в дверном проеме на Маркуса. Тот закатил глаза: «Так не попадайся им! И не позволь ей им попасться!»

Андре, продолжая карандашом поправлять руны и рассчитывать коэффициент поправки энергии эфира, напомнила:

— Неры, прошу — говорите вслух.

* * *

Лиз стойко выпила лекарство и, Грег, сидя в изголовье кровати и придерживая её за плечи, помог ей опуститься на подушку. Медсестра, принесшая лекарство, пожелала приятных снов и вышла из палаты.

Грег, помогая слабой от болезни Лиз устроиться удобнее на подушке, не удержался и просил:

— Как ты?

Она отважно улыбнулась:

— Спасибо, хорошо.

Он знал, что она лгала — она даже рукой пошевелить была не в состоянии, но храбрость в борьбе с недугом надо поощрять — Грег наклонился к ней и поцеловал в лоб:

— Умница. Закрывай-ка глаза и ложись спать.

— А ты? — тут же спросила она, еле поворачивая голову к нему. — Тебе тоже надо спать — ты сегодня весь день был на службе, а ночью из-за меня носился по катакомбам…

Он оборвал её:

— А я посплю в кресле. Ничего со мной не сделается — бывало и хуже, уж поверь.

Лиз, проклиная свое огромное, неуклюжее тело, постаралась подвинуться на койке — правда, у неё ничего не получилось:

— Ложись рядом.

— Лиииииз… — Грег понимал, что это госпиталь, что тут в любой момент может кто-то войти и возмутиться неподобающим поведением.

Она тихо призналась, заставляя родничок в сердце застывать от холода:

— Я не могу согреться. Не хватает тепла… Обними меня, пожалуйста…

Он быстро, не пререкаясь, стащил с себя ботинки и лег на самый край койки, подсовывая руку под шею Лиз и крепко прижимая её к себе:

— Так удобно?

— Да… — её прохладное дыхание скользнуло по его щеке. — Я хотела сказать тебе, Грег…

Он поцеловал её в висок, весь свой накопленный за день эфир направляя в Лиз, чтобы согреть еле бьющийся в её сердце родничок:

— Говори, я внимательно тебя слушаю…

— Только не злись…

Он с трудом подавил гнев — на самого себя, конечно же. Даже Лиз побаивается его злости и гнева — дожил, лер!

— Лииииз, как я могу на тебя злиться!

— На себя не злись, — прошептала она, чуть подаваясь вперед и целуя его в подбородок. Она вновь повторила: — На себя не злись… Если мне не хватит сил, если я не выдержу, не соблюдай глупый траур, хорошо?

Он закрыл глаза, не в силах что-либо сказать. Он годами запрещал себе думать об отношениях с женщинами, и когда впервые у него что-то наладилось, неведомый Шутник взял и все испортил!

Лиз продолжила:

— И на себя не злись, хорошо? И… Еще… Помоги Броку не загнать себя — он любит страдать самоедством. Пожалуйста, постарайтесь стать не друзьями, а хотя бы приятелями. И не злитесь на себя, если мне не хватит сил.

Он лишь сказал:

— Я не отпущу тебя. Я ни за что не отпущу тебя.

— Расскажи что-нибудь хорошее… — попросила Лиз, закрывая глаза. Лекарство внутри неё начало жечь, растекаясь из желудка языками пламени, словно было чем-то недовольно.

— Хорошее… Хорошее… — Грег прогнал мысли, что ему самому хочется услышать что-то хорошее. Лиз в разы труднее. Это она борется за каждое движение, за каждый вдох. — Что ты думаешь об Университете? Тебе нужно будет учиться обращаться с эфиром. Андре тоже пойдет учиться — чтобы тебе не было одиноко среди студентов. Учти, студенческие пирушки я как-нибудь перенесу, но на территории