Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

— Уже рассвет? — спросила Зусен и Элира покачала головой.

— Еще пара часов, а что?

Молодая ведьма выглядела смущенной и указала куда-то вдаль.

— Небо там красное.

— Кровь и огонь, — промямлил Вен. — Боль и смерть.

Кирлок и Элира взглянули друг на друга, одна и та же, невысказанная мысль одновременно пришла им в голову и Кирлок пожал плечами. Если за это были ответственны их коллеги, у них нет способа узнать это.

— Это ночная жизнь Тамбла, — сказал он. Он улыбнулся Зусен, стараясь говорить уверенно. — Мне будет не хватать этого места.

— Правда? — недоверчиво спросила она.

Кирлок остановился у подножья посадочной рампы, чтоб последний раз взглянуть на мир, в котором родился и покачал головой.

— Нет, не совсем, — признал он.

Эпилог

— Вы абсолютно уверены в этом? — спросил инквизитор Гриннер, глядя на Питера Квиллема со своим обычным выражением легкого любопытства.

— Абсолютно, — подтвердил Квиллем, садясь на скамью напротив.

Храм его наставника предложил им для встречи тихое и уединенное место.

Не было места в штаб квартире Ордо Каликсис действительно далекого от непрерывной деятельности тысяч инквизиторов, следователей и помощников, занимавшихся сохранением этой обширной провинции царства Императора от опасностей, которые постоянно наступали на нее. Было, однако, некоторое число уголков и полузабытых укромных мест, где можно было найти немного покоя, чтобы обсудить деликатные вопросы с такой степенью конфиденциальности, которую только можно было надеяться найти, и инквизитор Гриннер казалось знал их все. Скамья, которую заняли двое мужчин, шла вдоль трех сторон алькова между двумя колоннами, поддерживающими высокий сводчатый потолок, и была почти невидима для любых случайных бродяг, пришедших сюда за капелькой покоя и отдыха.

— Ваш друг Финуби кажется исчез без следа.

— Как на него похоже, — прокомментировал Гриннер с тихим вздохом смирения. Он снял очки, подышал на линзы и задумчиво протер их концом своего шейного платка. — Есть ли признаки нечестной игры?

— Явных нет, — осторожно ответил Квиллем. — Кажется он ушел полностью по своей воле.

— Хм.

Гриннер вернул очки на место, предварительно подробно изучив их на предмет оставшихся следов пыли.

— Он считает целесообразным проинформировать Ордос о том, почему он решил применить Особые Обстоятельства?

Квиллем пожал плечами.

— Ну, он не хотел бы, верно?

Инквизитор мог только воспользоваться правом Особых Обстоятельств, эффективно удалив себя от надзора, поддержки и ресурсов Ордоса его сектора, если он чувствовал, что его коллегам нельзя доверять, или что его деятельность может подвергнуть некоторых из них неприемлемому уровню опасности. Молодой следователь не нашел никаких особенно обнадеживающих возможностей.

— Нет, я полагаю нет.

Гриннер снова вздохнул.

— Похоже, мы должны действовать без его помощи в конце концов.

— Если мы не сможем найти его сами, — предложил Квиллем.

Гриннер немного наклонил голову влево и пытливо посмотрел на своего помощника.

— Питер, — сказал он осторожно, — у вас есть что то, что мне лучше бы не видеть?

— Конечно нет, — заверил его Квиллем, доставая из-за пазухи инфопланшет.

— Я просто указал старшему кустодианцу, что до его отъезда из Сефирис Секундус инквизитор Финуби прислал нам астропатическое сообщение, согласившись встретить нас здесь. Это должно означать, что он готов был поделиться с нами всей информацией, что у него есть.

— Разумный вывод, — согласился Гриннер, слегка наклонив голову.

— К сожалению, любая информация, что могла у него быть, исчезла вместе с ним.

— Не вся, — возразил Квиллем. Он включил экран инфопланшета. — Он оставил ячейку сети Ангелов с какими-то указаниями на Сефирис Секундус, и их лидер был весьма педантичен в подаче докладов о достигнутом прогрессе.

Он передал планшет Гриннеру.

— Я думаю, вы найдете, что они написали интересное чтиво.

Гриннер взглянул на экран, выключил его и убрал планшет в карман пиджака.

— Я ознакомлюсь с ним при первой же возможности. — Он одобрительно кивнул своему ученику. — Очень хорошо, Питер, похвально находчиво. Что-нибудь еще?

Квиллем кивнул.

— Согласно их последнему докладу, они собирались сесть на корабль до Сцинтиллы.

Если течения варпа были благоприятны, они должно быть уже прибыли в систему.

— Ясно.

Гриннер задумался на минуту, позволив молодому следователю увидеть за привычной ширмой неопределенности бритвенно-острый ум, так тщательно скрываемый.

— Тогда вполне возможно, что Карлос выйдет из убежища, чтобы встретиться с ними. — Он встал. — Возможно, было бы разумным приглядывать за этими Ангелами, Питер. Я считаю, я могу доверить вам принять меры?

Квиллем тоже поднялся.

— Они уже приняты, — заверил он инквизитора.

Невиновность ничего не доказывает

Пролог

Отчаявшиеся люди идут на любой риск, и найдется мало людей в галактике, более отчаявшихся, чем те, кто бежит от гнева Инквизиции. Мерес Танкред бежал, не осмеливаясь оглядываться, несмотря на ущерб, что острые камни наносили его сапогам, которые стоили как содержание десятка сервов. Дыхание замерло в груди, и он подавил кашлель, когда ветер сменил направление и принес гарь и дым горящего вдалеке особняка.

— Что случилось? — жалобно спросил один из его товарищей. Танкред покачал головой, практически обрадованный тем, что физическая нагрузка буквально лишила его дара речи.

Проблема провидца в том, конечно за исключением страха быть разоблаченным, что посвященные в твой секрет ожидают от тебя ответов на все вопросы.

— Инквизиция, — выдохнул он через секунду, немного замедлившись, когда троица приблизилась к главным выработкам шахты.

Это должно было быть очевидным даже для тех, кто не владеет даром. Когда они подошли к поместью Адрина, удачно для себя опоздав на собрание, над головами кружили шаттлы. На них не было опознавательных знаков, но сомнений не было. В случае редких гражданских бунтов, требующих прямого вмешательство Адептус Арбитрес пока все не переросло в угрозу для разменянной выплаты десятины Империуму, гарнизон в Изоляриуме полагался на гусеничные, бронированные машины. А у Королевских Бичевателей не было как подготовки, так и ресурсов, чтобы устроить авианалет. Оставались только выжившие из учреждения Инквизиции в Лесу Скорби, куда недавно совершили набег союзники, которым служила группа Танкреда. В ходе рейда было спасено множество невинных жертв от ужасов Черных Кораблей.

Когда он подумал об этом, то от злости сжались челюсти. Он надеялся, что иноземные наемники полностью там всех уничтожили, но в глубине души он всегда знал, что это вряд ли. Агенты Трона были потрясающими воинами, и даже экзотическое вооружение Факслигнае, каким-то образом добытое у чужаков, не исключало такой вероятности.

— И что нам теперь делать? — с нотками паники в голосе спросил собеседник. Танкерд собрал все силы, чтобы говорить уверенно.

— Мы сбежим, — быстро ответил он, пытаясь перекричать визг взлетающего шаттла с рудой. По периметру обширной шахты были раскиданы пусковые площадки.

Шаттлы садились и взлетали каждые несколько минут, пытаясь насытить жадные утробы барж с рудой. Те висели на орбите Сеферис Секундус подобно трупным мухам. Провожая взглядом один из кораблей, он ощутил первый прилив надежды.

— На одном из них.

— Сбежим куда? — заговорив впервые, вмешался третий. Танкред не очень хорошо его знал, но вспомнил имя — Воген, Тот был пирокинетиком, как и большая часть псайкеров в ковене.

— Они узнают кто мы такие, как только начнут допрашивать остальных. Теперь нигде на Сеферис Секундус не безопасно.

— Тогда мы улетим с этой планеты, — ответил Танкред, стараясь, чтобы страх от этой мысли, никоим образом не отразился на лице.

Он невольно поднял взгляд, как будто висящее над головами скопление барж каким-то чудом могло стать видимым несмотря на постоянно приносимые ветром облака.

— С планеты? — Друсус, заговоривший первым, явно не был счастлив от перспективы оказаться вдалеке от всего, что он знал. — Но мы не можем! Кто знает, что там ждет нас?

— Зато я знаю, что ждет здесь, — ответил Танкред, быстро оглянувшись на темно-красное зарево позади, — и я скорее выберу баржу, чем Черный Корабль.

— Я тоже, — согласился Воген. Если Друсус все еще и хотел спорить по этому поводу, то все равно оставил свое мнение при себе и безмолвно припустил за своими компаньонами.