Роковое наследство - Поль Феваль

Старик умолк. Фаншетта склонилась над умирающим.

– Нужен человек, который поможет тебе сохранить сокровища, – прошептал полковник. – Я выбирал его долгие годы и выбрал из тысяч людей. Я хочу, чтобы он принял мою исповедь. Он предупрежден об этом. Приведи его ко мне.

– Где он живет? – спросила Фаншетта.

– Совсем рядом, проезд Сен-Рош. Это молодой священник. Он, как и мы, из Сартена. Его зовут аббат Франчески. Повтори имя.

Графиня Корона повиновалась.

– Франческа, Франчески, я думаю, что ты запомнишь. Он живет в доме номер три. Два дня назад этого человека назначили викарием. Это настоящий святой. Он голодает, потому что все отдает беднякам. Тебе ничего не придется ему объяснять: он все знает. Ты ему передашь только несколько слов.

– Что я должна сказать? – спросила Франческа.

– Смерть – это жизнь! Повтори, – приказал полковник.

– Смерть – это жизнь! – повторила графиня Корона.

– Хорошо... А потом ты добавишь: «Сегодня ночью настанет великий день». Повтори, – велел старик.

– «Сегодня ночью настанет великий день», – произнесла молодая женщина.

– Хорошо! Ты даже не догадываешься о том, как я тебя люблю. Ты узнаешь об этом завтра, – пообещал полковник.

Франческа встала.

– Подожди, – остановил ее старик, – я еще не закончил. Сегодня – и днем, и ночью, которая станет для меня последней, – отдавать приказы будешь ты. Ничего не бойся. Они не посмеют меня ослушаться. Они поднимут головы только тогда, когда увидят, что мой гроб надежно заколочен. Ты объявишь им мою волю, и они подчинятся. Ты сделаешь это? – спросил полковник, и в его голосе звучали приказ и угроза одновременно.

– Да, я сделаю это, дедушка, – без колебаний ответила Фаншетта.

– Ты скажешь: «Последние дни Отца омрачены страхом. Ему уже столько лет, что он сомневается в реальности смерти. Известно, что смерть порой приходит к человеку не сразу, а как бы в несколько этапов. Особенно часто это случается с древними стариками. Вспомните, ведь Отцу уже больше ста лет! Короче говоря, он боится быть похороненным заживо. Чтобы избежать этой участи, а также других опасностей, характер которых он не уточнил, Отец хочет следующего. Во-первых, чтобы в ту ночь, когда он умрет, и на следующий день к его телу никто не приближался. Во-вторых, его тело должен охранять избранный им человек. Это священник. Только его Отец попросил помолиться за него у смертного одра, и только он объявит о сроке погребения после того, как удостоверится в смерти Отца. Отец сказал ему, каким образом он это должен сделать». Ты запомнила? – спросил старик.

– Да. Я ничего не забуду, – решительно ответила молодая графиня.

– Тогда ступай. И пригласи моих дорогих друзей, которых я увижу сегодня в последний раз, – приказал старик.

Графиня вышла. Через несколько мгновений в комнату вошли члены совета Черных Мантий. Полковник соизволил прикоснуться рукой к каждому из них.

К полудню Франческа вернулась; она привела с собой молодого викария, человека довольно аскетического вида.

– Оставьте меня, дети мои, – произнес старик. – До тех пор пока меня не похоронят, выполняйте приказы Фаншетты так, словно их вам отдаю я. Иначе...

В глазах полковника вспыхнул недобрый огонек.

– Мое запечатанное завещание передаст вам аббат Франчески. Это произойдет через час после моих похорон.

В четыре часа пополудни полковник Боццо-Корона испустил дух.

Возле его тела неотлучно находился аббат Франчески.

Что касается друзей полковника, то они вели себя как подобает в таких случаях: ни один из них не покинул особняка на улице Терезы. Комнату, соседствовавшую с той где находилось тело покойного, превратили в часовню.

Здесь молилась приглашенная монахиня. Из соседней комнаты доносился голос молодого священника. Он говорил на латыни.

Только одного человека из ближайшего окружения полковника Боццо не было в особняке: графини де Клар.

Ночью члены совета Черных Мантий собрались в столовой: они целый день ничего не ели. Трапеза была печальной, всех что-то беспокоило.

Монахиня, молившаяся в импровизированной часовне, осталась одна. Вдруг в соседней комнате раздались какие-то странные звуки. Аббат Франчески по-прежнему читал молитвы. И тогда монашка поступила совсем неподобающим образом: она подошла к двери и заглянула в замочную скважину. Однако ее ждало разочарование. Кто-то предусмотрительно заделал это отверстие.

Шум в самом деле был очень странный. Казалось, за дверью что-то движется и шевелится. Сначала были слышны звуки шагов, которые приглушал пушистый ковер, потом заскрипела кровать...

Разумеется, монашке уже было не до молитв. Ее охватило ужасное любопытство.

Чтобы лучше слышать, эта женщина приподняла плотное покрывало, почти целиком закрывавшее ее лицо. Если бы в эту минуту кто-нибудь вошел в комнату, он окаменел бы от удивления. Дело в том, что монашку изображала графиня де Клар. Каждый здесь боролся только за себя.

В полночь в часовню пришла Франческа Корона, которая хотела помолиться за усопшего. Она была единственной из всех присутствующих, в чьем сердце действительно был траур. Одна лишь Франческа не ломала комедию.

Маргарита успела опустить покрывало. Франческа ничего не заметила. Всю ночь обе женщины молились, почти не разговаривая друг с другом. На рассвете графиня Корона ушла.

Оставшись в одиночестве, графиня де Клар тут же оставила молитвенник и быстро подошла к двери. Она больше не пыталась заглянуть в замочную скважину. Вместо этого Маргарита вытащила из кармана своего платья некий предмет, который монахини носят с собой нечасто. Это был маленький буравчик.

Женщина принялась сверлить дырку в двери, делая это очень ловко и осторожно. Она пользовалась этим инструментом почти профессионально. Через несколько минут в двери появилось отверстие.

Заботливо подув в дырку, чтобы в глаз не попала пыль, Маргарита взглянула на то, что происходит в комнате покойного.

Хотя уже рассвело, там царил мрак, ибо окна были плотно занавешены. Однако, несмотря на темноту, графиня сразу увидела нечто такое, что глубоко потрясло ее.

Прямо напротив отверстия, через которое она смотрела, в стене была дверь, о существовании которой Маргарита и не подозревала. Дверь находилась у изножья кровати и теперь была открыта настежь. Приглядевшись, Маргарита заметила, что за дверью поднимается вверх лестница. Мысленно представив себе план особняка, она вычислила, что эта лестница должна также спускаться и вниз, на первый этаж, прямо в предпоследнюю комнату из тех, окна которых выходили в сад. Из этих окон открывался вид на улицу Муано.