Роковое наследство - Поль Феваль

Винсент испуганно озирался, словно заподозрил, что в мастерской находятся его враги. В этот момент он посмотрел на картину, и ему показалось, что отцеубийца вот-вот сойдет с холста. Волосы зашевелились у Винсента на голове. Не спуская глаз с полотна, архитектор попятился назад. Вдруг он выхватил нож, с диким криком бросился к картине и с размаху пронзил холст острым лезвием.

– Вот тебе, граф Жюлиан! Вот тебе, отцеубийца! – завопил Карпантье.

Он угодил своему врагу точно в сердце.

Прошло несколько секунд. Внезапно выражение лица Винсента изменилось. Теперь на нем появилось раскаяние и страх. Рухнув на колени, Карпантье прошептал:

– Господи, неужели я и впрямь сошел с ума?

Нож все еще торчал в холсте. Архитектор вытащил его и приставил острие к своей груди.

– Нет, – произнес он. – Со мной все в порядке. Я не сумасшедший, я должен жить.

Винсент лихорадочно озирался по сторонам. Рядом на стене висели вещи, которые Ренье всегда брал с собой, когда отправлялся за город писать пейзажи. Здесь были костюм, шляпа, складной зонтик, который запросто мог использоваться в качестве трости, и большая заплечная сумка. Такие сумки очень нравятся сильным молодым людям, дышащим здоровьем.

Скорее всего, читателю не раз доводилось видеть этих беззаботных самоуверенных любителей живописи. Жизнерадостные молодые люди проделывали изрядный путь пешком только для того, чтобы увидеть траву, деревья, воду, свет, настоящую землю и настоящее небо.

Не знаю, все ли они талантливы, но хотелось бы, чтобы Господь наделил талантом каждого из них. Во всяком случае, у них есть молодость, вера и надежда, великая добродетель, подарившая им крылья. Они летают, и озеро шепчет им о загадке своей прозрачности, лес рассказывает им о своей тени, а солнце – о своей светоносной природе.

Пусть они летают, эти юные художники, пусть они будут так же счастливы, как и отважны, и пусть в конце полета их ждет если не богатство, то хотя бы достаток, и если не слава, то, по крайней мере, признание.

Вдруг Винсенту в голову пришла одна мысль. Он не был ни юношей, ни художником, и ему было все равно, поведает ему природа свои тайны или нет. Архитектор подумал о маскараде.

Он был убежден, что первая мысль всегда правильная, поэтому, не раздумывая, он быстро переоделся.

– А как же Ренье? – вспомнил он.

Карпантье схватил угольный карандаш и на том месте, где висел костюм, написал на стене четыре слова:

«Дети мои, до свидания».

Затем он взвалил сумку себе на плечи, взял в руку зонтик-трость и вышел на улицу Вавен.

Ему сразу повезло. Консьерж был чем-то занят и поэтому не заметил архитектора. Как по заказу, на улице не было ни души. Завернув за угол, Карпантье направился к Обсерватории. В своем странном наряде он пока чувствовал себя неуютно и радовался пустынным улицам и переулкам.

Впрочем, костюм художника как нельзя лучше подходил к этому кварталу: по аллее, ведущей к Обсерватории, нередко гуляли молодые люди этой прекрасной профессии. Местные жители их не замечали, как в Тулоне не замечают моряков, в Тюильри – нянь с детьми, а в Версале – кирасиров.

Карпантье, как мог, старался соответствовать образу юного поклонника искусства. Несмотря на усталость, он пытался идти как можно более бодрым шагом. Свою широкополую фетровую шляпу Винсент надел набекрень, что придавало ему совершенно залихватский вид.

Больше всего он боялся, что случайно встретит какого-нибудь знакомого. Однако чем дальше архитектор продвигался вперед, тем меньше становилась вероятность такой встречи.

Скоро он понял, что эта опасность ему больше не угрожает. Теперь страх в нем вызывали только Черные Мантии.

Когда Винсент добрался до предместья Сен-Мишель, он выбирал самые глухие улочки. Наконец Карпантье достиг границ этого предместья и вышел за черту города, направляясь в сторону Фонтенбло.

Очутившись на дороге в Бисетр, он облегченно вздохнул. Только сейчас Винсент ощутил огромную усталость. Было очень душно. Стояла невыносимая жара. Легкий ветерок временами дул с юго-запада, с востока же надвигались безобидные на вид облака.

Если бы архитектор разбирался в парижском климате, он бы понял, что эти странные легкие облачка предвещают проливной дождь. Однако парижане не любят смотреть на небо. Им кажется, что предсказывать погоду по реальным приметам недостаточно научно. Они доверяют только точным приборам. Поэтому их очень удивляет, когда ни с того ни с сего солнце застилают тучи, поднимается ураганный ветер и гремит гром. Тогда парижане, опечаленные тем, что не взяли зонтиков, восклицают: «Но ведь синоптики говорили, что день будет солнечным!»

Одним словом, Винсент Карпантье продолжал идти вперед, не обращая ни малейшего внимания на облака, которые закрывали лишь небольшой кусочек неба.

Заходящее солнце окрашивало небосвод в пурпурный цвет. Было примерно шесть часов вечера.

Архитектор уже так хорошо вошел в роль, что собирался поужинать и переночевать на постоялом дворе, объяснив хозяевам, что завтра утром собирается работать на пленэре. Внезапно ему захотелось обернуться и посмотреть, какое расстояние отделяет его от Парижа.

Он увидел, что по дороге быстро едет карета, поднимая густое облако пыли.

Винсент замер. У него перехватило дыхание. Дело в том, что он сразу же узнал не только карету, но и лошадь, и кучера, уроженца Неаполя красавца Джован-Баттисту.

Архитектор поглубже нахлобучил шляпу на глаза, лихорадочно обдумывая план действий. Он не надеялся, что ему удастся обмануть проницательного графа Жюлиана, если будет притворяться бодрым, полным сил человеком. Винсент решил, что лучше будет изображать пьяного, поэтому, пошатываясь, брел теперь не по прямой, а зигзагами.

Вспомнив какую-то удалую песню, он без промедления затянул ее нарочито грубым голосом.

Карета ехала быстро и почти бесшумно. Скоро она нагнала художника, шагающего по обочине дороги.

Предусмотрительный архитектор положил на плечо зонтик, чтобы из кареты не увидели его лица. Несмотря на охвативший его безумный страх, он все-таки решился взглянуть на экипаж в тот момент, когда карета обгоняла его.

Винсент увидел то, что ожидал увидеть и чего боялся. Он заметил до боли знакомый мертвенно-бледный профиль.

«Что здесь делает граф Жюлиан? Почему он поехал именно этой дорогой?» – спрашивал себя архитектор.

Вдруг подул сильный ветер, поднявший столько пыли, что карета сразу исчезла из виду. Любой нормальный человек понял бы, что приближается гроза, Винсент же не обратил внимания на резкое изменение погоды. Он не видел даже того, что прелестные легкие облака, незадолго до этого появившиеся на востоке, превратились в огромные черные тучи, которые уже заняли почти все небо. Сейчас они с невероятной скоростью неслись как раз над его головой.