Роковое наследство - Поль Феваль

Симилор был безобразен, но безобразие его было чисто парижское: такое же соблазнительное, как красота. Он знавал взлеты и падения: порою этому блестящему порочному наглецу приходилось подбирать на улице окурки. Когда у него не было помады, он мазал свою соломенного цвета шевелюру топленым свиным салом. Он искренне считал себя неотразимым.

Симилор верил только в три вещи: в свой неутомимый аппетит, в постоянно испытываемую им жажду и в свою непреодолимую тягу к прекрасному полу.

Если бы Амедей и впрямь был Диомедом, вряд ли стал бы он метать в Венеру копье. Скорее всего, этот человек обратился бы к ней с нескромным предложением и при этом стянул бы у нее платок.

Когда пришел Винсент, Ренье срисовывал ноги Симилора. Что касается Эшалота, то он времени даром не терял: заботливый малый поил своего выкормыша молоком. Саладен наконец-то перестал горланить, что принесло всем присутствующим немалое облегчение.

При виде архитектора Симилор несказанно обрадовался.

«Ага, сейчас художник нас отпустит! – подумал он. – Кроме того, господин Робло даст мне сто су, когда узнает, что его хозяин заходил в мастерскую. Все складывается просто великолепно!»

Ренье, не выпуская из рук палитры, пошел навстречу приемному отцу.

– Какими судьбами, отец? – спросил он. – Как раз сегодня я собирался вас найти, чтобы узнать ваше мнение по поводу этой картины. Взгляните, это уже становится на что-то похоже.

Винсент даже не посмотрел на полотно. Пододвинув к себе ближе стул, он сел.

– Что с вами? – воскликнул художник, заметив наконец, что архитектор бледен, как смерть.

«У каменщика такой вид, будто его мучают ужасные колики в животе», – подумал Эшалот.

«Возможно, господин Робло заплатит больше, когда узнает, что его хозяин явился сюда с похоронной миной, – в свою очередь размышлял Симилор. – Тут явно что-то происходит!»

– Со мной все в порядке, – ответил Винсент на вопрос Ренье. – Скажи этим людям, чтобы они ушли. Мне надо с тобой поговорить.

Симилор испытал чувство удовлетворения.

– Речь идет о том, чтобы попросить их полчасика погулять, или я должен отпустить их совсем? – спросил художник.

– Отпустить их совсем, – словно эхо откликнулся архитектор.

– Вы слышали, – обратился Ренье к натурщикам. – Одевайтесь, и до завтра.

– Завтра! – прошептал Винсент Карпантье, опустив голову.

Эшалот и Симилор оделись. Художник сунул им деньги, после чего Эшалот посадил Саладена в сумку, и они вышли.

Ренье внимательно посмотрел на приемного отца, взял стул и сел рядом.

– Теперь мы одни, – произнес он.

Архитектор молчал. Художник взял его за руку. Его пугало поведение Винсента.

– Пожалуйста, отец, скажите что-нибудь, – попросил молодой человек. – Что с вами?

– Со мной все в порядке, – повторил архитектор. Через несколько мгновений он добавил:

– Какое-то время я считал, что мы можем быть счастливы.

– Значит, все же что-то произошло. Случилось несчастье? – с тревогой в голосе спрашивал Ренье.

– Она еще ребенок, – медленно произнес Винсент. – Я ничего ей не сказал. Разве я мог доверить ей мою тайну? Она же совсем ребенок, и она в опасности... да, да, может случиться несчастье...

– Вы говорите об Ирен? – спросил Ренье с дрожью в голосе.

Архитектор дважды провел ладонью по лбу.

– Ирен! – прошептал он. – Это моя, моя ошибка! Счастье было в моих руках.

Внезапно Винсент встал, подошел к картине из галереи Биффи и разорвал покрывало, под которым находилось полотно.

Художник тоже встал и приблизился к Винсенту. Он не осмеливался больше приставать к приемному отцу с расспросами. Сердце молодого человека сжалось от тоскливого предчувствия надвигающейся беды.

Некоторое время архитектор молча смотрел на картину.

Наконец он произнес:

– Я это видел. И это – ужасно... Ужасно!

Ренье охватило беспокойство. Он подумал, что Карпантье помешался.

– Отец, эта трагедия разыгралась далеко отсюда, причем очень давно, – робко заметил художник.

В ответ Винсент Карпантье произнес лишь одно слово:

– Вчера!

Он попытался задернуть картину покрывалом, но ткань за что-то зацепилась, и половина полотна по-прежнему оставалась открытой. На ней был изображен молодой человек – убийца.

– Вчера! – повторил архитектор, дрожа как осиновый лист. – Это он! Он выглядит точно так же! Его преступление спасло мне жизнь.

Он покачнулся и упал бы, не подхвати его Ренье под руку.

– Уведи меня отсюда, – попросил архитектор, взгляд которого был прикован к картине. – Я больше не хочу видеть этого человека. Он дважды пытался... Пуля... Яд... Нож. Да, нож – это надежнее, нож его не подведет. Он убьет меня.

При помощи художника Винсент добрался до стула: он едва держался на ногах. Архитектор казался Ренье совершенно изнуренным и больным.

Посидев некоторое время неподвижно, Винсент Карпантье наконец собрался с силами.

– Послушай, сынок, теперь у Ирен есть только ты, – сказал он упавшим голосом. – Не суди ее строго: она всего лишь девочка, бедная маленькая девочка. Поклянись мне, что будешь защищать ее!

– Отец, неужели вам действительно нужна эта клятва? Разве Ирен не принадлежит мне? Разве мы с ней – не одно целое?

– Да, ты прав. Она принадлежит тебе, потому что я ее тебе отдаю.

Винсент указал пальцем на пакет, который он, войдя, положил на стол.

– Там – все, чем я владею, – произнес архитектор, – все мои деньги и ценные бумаги. Теперь мне ничего не нужно.

– Ради Бога, объяснитесь же наконец! – вскричал молодой человек. – Вы просто не представляете себе, какие мысли лезут мне в голову и как вы заставляете меня страдать!

– Страдать! – хмыкнул Винсент. – Знаешь, сколько мне пришлось выстрадать? Я и не предполагал, что страдание может быть таким глубоким... Впрочем, в ближайшем будущем меня ждут еще более тяжкие испытания. Я должен уехать. Выражаясь более точно, я должен бежать. Моя жизнь находится под угрозой. Мне грозит смертельная опасность, Ренье!

– Но кто вам угрожает? – спросил потрясенный художник.

– Он! – ответил архитектор, показав на картину из галереи Биффи. – Убийца! Я видел его. Говорю тебе, я это видел! Вчера!

Ренье опустил глаза. Он все более и более убеждался в том, что его отец сошел с ума.

Судя по всему, Винсент Карпантье догадался, о чем думает молодой человек, потому что он крепко сжал его руку и отчетливо произнес:

– Посмотри на меня. Не бойся, с головой у меня все в порядке. Да, я странно выгляжу, я не похож на тех, кто живет и надеется. Это потому, что я приговорен к смерти. Я ничего от тебя не утаю: ты должен знать все. Однажды я продал наш покой. Я променял его на несбыточную мечту. Мое безумие длилось целых шесть лет. Но вчера я очнулся. Я понял, что все эти годы я провел в бреду. Что ж, это первый шаг на пути к благоразумию. Я расскажу тебе все. Но сначала нам надо устроить наши дела.