Мама, я мальчика люблю! - Татьяна Тронина

– Музыкальный центр.

– Класс! Шикарные сабвуферы… Давай что-нибудь послушаем, а?

– Давай. Бетховена или Баха?

– Баха, конечно, – словно бы удивился Егор. – С такими сабвуферами только Баха и слушать – низы будут отпадно звучать… Я бы, конечно, Эминема послушал, но что поделаешь… Врубай!

Глава 3

Запрет на чувства

– Риммочка, детка… – нервничая, начала бабушка, Элла Леопольдовна. – Ты только не обижайся…

– Да-да, мы совсем не хотим тебя обидеть! – в один голос воскликнули тетя Регина и тетя Карина. – Мы просто хотим высказать тебе свое мнение…

– Римма, этот человек не может быть тебе другом! – решительно произнесла мама, садясь в удобное кресло. Мама была в домашнем халате, но он больше напоминал концертное платье – такой блестящий, переливающийся, шуршащий при каждом движении. Римма машинально подумала, что мама в этом платье похожа на какую-нибудь императрицу, особенно когда делает вот такое строгое лицо, как сейчас…

– Кто? – растерянно спросила Римма.

– Вот этот, вчерашний, как его там… – бабушка озабоченно наморщила лоб.

– По-моему, Демьян – да? – спросили тетушки.

И тут Римма поняла, о ком речь.

– Не Демьян, а Егор, – сказала она. – И с чего это вы взяли, что его зовут Демьяном?

– Демьян, Егор, Агафон, Никифор… все это не имеет значения. Главное – он совершенно тебе не пара, – вздохнула мама.

– Да вы что? – удивилась Римма. – Я же не замуж за него собираюсь… Типа мы это… просто друзья!

Тетя Карина и тетя Регина переглянулись и часто-часто заморгали глазами, как будто собирались заплакать.

– Он плохо на тебя влияет, – скорбно произнесла бабушка, тоже поднося к глазам надушенный платок. – Ты посмотри, ты совсем разучилась нормально говорить…

– Он не может на меня плохо повлиять, мы с ним только два раза и встретились, – ответила Римма. – Один раз в парке гуляли, а потом вчера в гости зашел. И все!

– Если ты после двух встреч с ним так изменилась, то что же будет через десять, через двадцать встреч? – нахмурилась мама. – Ты, моя девочка, превратишься в человекообразное существо.

– С чего ты взяла, что я стану обезьяной? – рассердилась Римма. – Егор – хороший парень, уж скорее я на него повлияю, чем он на меня… Он уже классическую музыку стал слушать… Баха, например.

Но этот аргумент не произвел никакого впечатления.

Римма стояла посреди гостиной растерянная, удивленная, рассерженная. В кои-то веки у нее появился друг! А они его считают чем-то вроде обезьяны…

Она вспомнила, что сказал ей вчера Егор на прощание: «С тобой интересно, Денисяк. Никогда не думал, что с девчонкой может быть так интересно общаться! Ты это… еще как-нибудь мне напиши».

– Ах, Римма, ты совсем не знаешь жизни! – печально произнесла бабушка. – Ты умная девочка, талантливая, у тебя блестящие перспективы в будущем… я, например, нисколько не удивлюсь, если ты когда-нибудь станешь академиком, как твой покойный дедушка.

– Да-да, академиком! – в один голос воскликнули тетушки.

– А ты знаешь, например, что твоему дедушке чуть не дали Нобелевскую премию? – многозначительно проговорила бабушка, хотя Римма слышала эту историю тысячу раз. – В тысяча девятьсот семьдесят четвертом году он открыл квантовое излучение магнитных полей… сенсация во всем научном мире!

– Я в курсе, ба… – устало произнесла Римма. В самом деле, чуть что, ей сразу приводили в пример ее дедушку, великого ученого.

– Не перебивай, это невежливо… Так вот. О чем это я? Ах да!.. Но один шустрый американец опередил деда, потому что неделей раньше зарегистрировал такое же открытие. В разработках этого выскочки было много недоделок и недоработок, но по злому стечению обстоятельств он оказался первым! – Бабушка не выдержала, всхлипнула и утерла слезу.

– Ты должна быть достойна твоих предков, – сказала мама.

– А при чем тут Егор? – спросила Римма.

– Твоим другом не может быть банщик, – напомнила бабушка.

– Или человек, увлеченный тоталитарными сектами! – с ужасом напомнили тетушки.

– Мама, ба! Тетя Карина, тетя Регина! – засмеялась Римма. – Вы же ничего не поняли, потому что Егор употребляет эти смешные словечки… компьютерный жаргон!

– Жаргон… – вздохнула мама, и даже ее чудесный халат возмущенно зашуршал.

– Жаргон! – подняла бабушка глаза вверх, прямо на старинную люстру, с таким выражением, словно на этой самой люстре раскачивался покойный дедушка, почти что лауреат Нобелевской премии.

– Другом Риммы Денисяк не может быть человек, говорящий на жаргоне! – сурово произнесли тетки.

Римма посмотрела на них всех и печально вздохнула.

Она знала, что ее родные желают ей только добра. Но от этого ей было ничуть не легче…

– Ты, конечно, уже взрослый, самостоятельный человек, – сказала мама. – Можешь продолжать общаться с этим Митрофаном… с Егором то есть. Никто тебя наказывать не будет. Но знай, что своим поведением ты разбиваешь нам сердце.

– Ладно… – ответила Римма. – Ладно, я не буду.

– Чего не будешь? – Бабушка перестала таращиться на люстру и теперь с ожиданием и любопытством посмотрела на внучку.

– Не буду с Егором общаться.

– Вот и отлично, вот и славно!

– Мы же знали, что ты у нас умная девочка…

Вечером к Римме зашла мама.

– Вот я что нашла в одном журнале, – сказала она. – Здесь как раз про этих… про компьютерных маньяков пишут. Ты только послушай! – И мама принялась читать вслух: – «Психологи обнаружили еще одно заболевание – маниакально-депрессивную зависимость от виртуального мира глобальных сетей. Воспаленные, покрасневшие глаза, высокая степень нервного и физического истощения, слезоточивость, зевота – вот лишь некоторые симптомы этой болезни. «Сетеголики» – так их называют – испытывают страстное желание вновь и вновь погружаться в мир виртуальной реальности и подолгу не выходить из него. Специалисты спорят относительно названия болезни. Но все они единодушны в одном: это синдром, и люди, обладающие им, безусловно, нуждаются в лечении. По их мнению, «сетемания» столь же разрушительна, как алкоголизм и наркомания, и ведет к глубоким изменениям личности – самоизоляции и потере внутренних ориентиров, неуравновешенности психики, внешним проявлениям рассеянности и неряшливости, наплевательскому отношению к близким, не говоря уже о разорительных издержках на оплату услуг провайдера Интернета…» Боже мой, Римма, этот твой друг – настоящее чудовище!

Спорить было бесполезно.

Ночью Римма никак не могла заснуть. Она и так всерьез не особо надеялась, что Егор захочет с ней встречаться, но разговор с родными лишил ее всяких надежд. Теперь, даже если он и захочет встретиться с ней еще раз, она сама будет вынуждена ему сказать: «Нет, Ежов, нам незачем видеться друг с другом…»