Волчье племя - Олег Поддубный

«Кто-то раскатывает на „Волгах“, а у тебя и паршивого самоката нет, — точили его мозг мысли. — Слава богу, что хоть служебная машина пока имеется».

Закупив в магазине продукты, он вышел на улицу и увидел, что из черной «Волги» вышли три человека и быстрыми шагами направились к нему. Интуитивно почувствовав неладное, полковник хотел броситься назад в магазин, но было уже поздно. Сзади он получил такой сильный удар по ногам, что, выпустив пакет с продуктами из рук, растянулся на тротуаре во весь рост. Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что впоследствии он с трудом воспроизвел их в памяти.

Черная «Волга» сорвалась с места и, въехав на тротуар, остановилась возле него, едва не задавив. Те трое, спешившие к нему, и еще кто-то, подхватив его под руки, в одно мгновение залепили ему рот и глаза пластырем и зашвырнули на заднее сиденье «Волги», затем машина рванула с места, и Шторм услышал над своим ухом мягкий мужской баритон:

— Вот, голубчик, что значит ездить без охраны, а тебя ведь не раз предупреждали в администрации твоего же учреждения. Но это хорошо, что ты не стал их слушать. А вот нас тебе послушать придется!..

В машине раздался издевательский смех.

Полковник лихорадочно размышлял, но страх, парализующий волю, мешал трезво оценить ситуацию. Он понял, что, кроме «Волги», была еще одна машина, подъехавшая к магазину, когда он уже в него вошел, и, по всей видимости, нападавшие сзади отрезали ему путь к отступлению. «Ловко орудуют! — пронеслось у него в голове. — А главное — быстро!» Положившись на волю провидения, он стал ожидать конечного результата так неожиданно начавшегося приключения.

Часа через четыре машина бстановилась, и все тот же мягкий баритон вежливо спросил:

— Ну как, Алексей Николаевич, есть у вас желание послушать нас? Если да, то кивните головой, и мы снимем пластырь с вашего рта, а если нет, то, увы, мы ничем уже не сможем вам помочь. Вам придется остаться здесь на снегу с небольшим отверстием в затылке.. Ну так как, есть желание послушать нас?

Мороз прошел по его телу, он судорожно закивал головой.

— Мы знали, что вы благоразумный человек, — сказал все тот же голос, и в следующее мгновение с губ Шторма чья-то рука грубо сорвала пластырь.

— Я вас слушаю, — нервно облизывая губы, сказал полковник. — Только прошу: ослабьте мне наручники, руки очень затекли.

— Ничего, потерпишь, — раздался рядом другой голос. — Когда в лагере ты заковываешь в браслеты заключенных, то не думаешь, как им больно. Вот немного побудешь в наручниках и поймешь, каково в них.

— Я вас очень прошу, — застонал полковник.

— Заткнись и слушай, что мы тебе скажем.

— Вам и впрямь лучше помолчать, Алексей Николаевич, — заговорил мягкий баритон, — а то ребята начнут вспоминать все ваши грехи: как вы закрываете глаза на действия контролеров и прапорщиков в штрафных изоляторах и помещениях камерного типа, когда они подвешивают заключенных в наручниках к решеткам и отопительным трубам, а потом обливают их ледяной водой и резиновыми молотками отбивают внутренности. Хотите, они сейчас проделают то же самое с вами?

Шторм понял, кто его собеседники, и сжался в комок.

— Очень хорошо, что вы поняли, как надо себя вести с нами. — По интонации было понятно, что обладатель мягкого баритона усмехается. — Бог терпел и нам велел, так что потерпите еще немного, Алексей Николаевич. Но перейдем к делу. Вы не догадываетесь, для чего мы вас взяли?

— Нет, понятия не имею.

— А жаль, ведь вы очень умный человек.

— Я вас слушаю, — проглотил слюну Шторм.

— Вам не терпится узнать, — усмехнулся баритон. — Тогда слушайте: у вас в зоне есть такой хороший ваш знакомый, зовут его Седых Антон Владимирович.

— Золотой!

— Вот, вы уже стали соображать в нужном направлении, — голос зазвучал издевательски, — правильно, Золотой! Так вот, Алексей Николаевич, надо сделать так, чтобы он в ближайшем будущем оказался на свободе. И сделать это, разумеется, должны вы!

У полковника лоб покрылся испариной.

— Вы хотите возразить?

— Вы представляете, о чем вы просите? — промямлил пленник.

— Представляем, но мы не просим, а приказываем, — металлическим тембром зазвенел баритон, — и если этого не будет сделано, то у вашей семьи начнутся неприятности, а затем и у вас. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю.

— Вот и прекрасно! И не вздумайте прибегать к помощи милиции или внутренних войск, где вы служите, — угрожающе сказал голос. — В этом случае ни от вашей семьи, ни от вас ничего не останется, даже если никто из нас не пострадает! Вы уловили мою мысль, Алексей Николаевич?

Полковник молча кивнул головой.

— Теперь вы свободны. Мы сами вас найдем в ближайшее время, а вы к тому моменту должны составить для нас подробный план освобождения Золотого! Придете домой — не хватайтесь в горячке за телефон, чтобы вызвать милицию, а еще раз хорошенько все обдумайте.

К тому же телефон мы на время вам отключили, — усмехнувшись, закончил баритон.

— И езди, как и прежде, без охраны, — добавил грубый голое, и тяжелая рука отвесила Шторму увесистый подзатыльник. — Теперь одно неловкое движение с твоей стороны — и у тебя ни семьи, ни будущего. Понял?

Начальник лагеря почувствовал, как ему снова налепили на рот пластырь и поволокли из машины. На улице ладони его тоже замотали пластырем и лишь затем сняли наручники. Через мгновение он по звуку двигателя определил, что машина быстро удаляется от него.

Кончиками пальцев Шторм попытался снять пластырь с глаз, но это оказалось непростым делом. После долгих мучений ему все-таки удалось разорвать липкую ленту на руках и сорвать ее со рта и глаз, но машины уже не было, и самое обидное, что никого из нападавших полковник не запомнил, так как дело происходило в сумерках и на приближавшихся к нему парней он не сразу обратил внимание. Оглядевшись по сторонам, уставший от переживаний полковник, к своему большому удивлению, увидел, что стоит возле собственного дома и рядом с ним на снегу лежат пакеты с продуктами.

— Учтивые, сволочи! — прошипел он, вспоминая подзатыльник и чувствуя, как гнев заливает краской его лицо.

Подняв со снега онемевшими руками пакеты с продуктами, Шторм поплелся к дому. Едва переступив порог собственной квартиры, он сунул пакеты с продуктами жене и, не разуваясь, бросился к телефону.

— Что-то случилось, телефон не работает, — раздался за его спиной голос жены.

— Что? — Все похолодело у полковника внутри.

— Телефон вечером отключился и больше не работает, — повторила жена. — А что случилось? На тебе лица нет.

— Что случилось? — выдохнул Шторм. — Что случилось, Лида?.. Не знаю, не знаю, не знаю, — развел он руками.

Дрожащей рукой дотянувшись до телефона и сняв трубку, он приставил ее к уху и, убедившись, что зуммера нет, вернул ее на место.

— Алеша, что случилось? — требовательно повторила жена.

— На работе неприятности, — немного взяв себя в руки, ответил полковник. Ему не хотелось посвящать жену в события, происшедшие несколько минут назад, чтобы не вызвать у нее паники. — Дети где?

— У себя в комнате, где им еще быть? — удивилась женщина, немного успокоившись. — Ты хоть бы разулся, а то потащил в комнату грязь.

— Времени нет, — оборвал ее муж и как бы для самого себя добавил:

— Ладно, ничего страшного, я и пешком дойду!

Первая его мысль была отправиться в милицию. Мягкого баритона он никогда не слышал, но грубый голос показался ему знакомым. Он решил в первую очередь допросить Золотого.

Он-то точно знает, кто эти люди.

Шторм бросился из комнаты и через секунду уже мчался по лестнице вниз. Вылетев из подъезда, он застыл на месте: в нескольких шагах от себя он увидел большую стаю волков. Завидев перед собой человека, они быстро сомкнулись полукольцом и стали приближаться к нему. Полковник отчетливо разглядел их оскал, освещенный светом окон: казалось, волки не только свирепо показывают свои клыки, но их оскаленные пасти выражают усмешку и презрение. Попятившись назад, он бросился в подъезд и, не помня себя от страха, буквально взлетел на свой этаж. Опомнился лишь тогда, когда за ним захлопнулась дверь квартиры.

— Что с тобой? — в испуге спросила жена, глядя на его искаженное лицо. Но муж, не обращая на нее внимания, бросился к окнам, выходящим во двор дома.

Он увидел, как стая, покружив с минуту возле подъезда, организованно выстроилась в колонну и направилась к углу дома, где, как показалось Шторму, замаячила знакомая ему фигура человека. «Этот грубый голос в машине! — пронеслось у него в голове. — Завтра надо проверить!»

— Что это, Алеша? — испуганно спросила жена, глядя на удалявшихся волков.

Полковник не заметил, как она подошла к окну.

— Не знаю, Лида, — едва слышно выдавил он, — не знаю.

Глава 4