Волчье племя - Олег Поддубный

У всех убитых нет внутренностей, они просто съедены! Объединяет все убийства еще и такая деталь, как выедание лиц и ушных раковин у погибших, а также рук и ног. Только в одном случае мы столкнулись с тем, что у жертвы осталась целой рука, в которой был зажат клок волчьей шерсти. Какой отсюда напрашивается вывод?

— Может, эти волки чем-нибудь больны? — выдвинул версию один из сотрудников. — Ведь этих животных не поймешь. У меня дома и кошка, и собака летом на огороде постоянно траву едят. Может быть, волки в желудках своих жертв находят такие вещества, которые помогают им избавиться от болезни, и вовсе они не старые, а просто больные!

— Интересная мысль, — согласился Смольников, — тем более если учесть, что сейчас осень и все хищники сыты, у них нет особой нужды в пище. Может, у кого еще есть интересные мысли? — обратился он к сотрудникам. — Не стесняйтесь своих версий и предложений.

Ну же!

— А как быть со следами вокруг убитых? — подал голос капитан Крюков. Он долго и тщательно изучал детали всех происшествий и со свойственной ему недоверчивостью брал под сомнение любые версии, выдвинутые его коллегами ранее. — Следы хищников появляются невесть откуда и исчезают в никуда.

— Исчезают следы животных на берегу реки Вишпы, — поправил Крюкова старший следователь прокуратуры.

— Ну так что, эти волки живут в воде, что ли? Бред какой-то! Не могут же они жить, как нутрии, выдры и бобры. Ведь следов-то по всей реке больше нигде нет на протяжении нескольких десятков километров. Не могут же они жить под водой. И испариться они тоже не могут, — добавил Крюков после короткой паузы.

— Не могут, — согласился Смольников. — К тому же до любого места происшествия идет след только одного волка и от него к берегу реки тоже. Это как раз и разрушает все наши версии, — сокрушенно покачал он головой.

— А может быть, это какая-нибудь местная собака орудует, — бросил реплику кто-то из сотрудников. — Появилась этакая собака Баскервилей или несколько собак.

— Я вас пригласил сюда не для шуток! — взревел Смольников. — С самого начала кинологи отмели эту версию, так как собаки действуют в стае неорганизованно! А сегодня мы могли еще раз убедиться, что действовала стая, а не одна собака. Иначе как вы объясните сразу два трупа? Если бы это была одна собака, то одному из погибших удалось бы бежать или хотя бы отбежать на порядочное расстояние, пока, как вы говорите, «собака Баскервилей» разделывалась с другим.

— А вы не подумали, Петр Алексеевич, что два трупа оказалось только потому, что один из убитых, увидев, как на его друга напала собака, бросился его защищать? — бесцеремонно перебил своего начальника Крюков. — Вы просили нас выдвигать свои версии, а сами рубите их на корню.

— Извините, — осекся Смольников, опустив глаза.

— Я думаю, любая мысль, высказанная вслух, имеет право на существование, какой бы абсурдной она ни казалась, — спокойно продолжал Крюков. — Даже если экспертиза доказала, что в руке одного из погибших был найден клок волчьей шерсти, мы, как мне кажется, должны начать свои действия с отстрела бездомных собак в поселке и его окрестностях. Таким образом, у нас, Петр Алексеевич, расчистится поле для дальнейших действий. Рекомендую также снарядить экспедицию из охотников-добровольцев в те места, где обрывались следы волков на берегу реки Вишпы. Пусть устроят там засады. Не исключено, что эти неведомые нам хищники могут дважды появиться в одном и том же месте. Хотя мы знаем, что этого пока не случилось, но будем надеяться. Ну как?

Принимается мое предложение?

В кабинете воцарилась тишина. Все сотрудники, включая старшего следователя прокуратуры, размышляли над предложением Крюкова. Наконец Смольников нарушил молчание:

— Ну, по поводу отстрела собак я согласен.

А как быть с охотниками-добровольцами? Ведь их надо чем-то снабдить, а у нас что в кассе бухгалтерии, что дома в холодильниках от голода тараканы вешаются!

— Набрать из числа родственников погибших, — не раздумывая, сказал Крюков. Он, по-видимому, давно уже все просчитал. — Уверен, что несколько человек можно будет набрать, ну и несколько наших сотрудников пойдут им в помощники.

— Какие «несколько человек из родственников»? — усмехнулся Смольников. — Из числа погибших опознаны всего четыре человека.

Да и то только по одежде, — не зная почему, добавил он после короткой паузы. — Да вот, кстати, еще одно странное обстоятельство, вызывающее несомненный интерес: большинство погибших не опознаны, а в поселке никто не обращался с заявлениями о пропавших родственниках. Из соседних населенных пунктов тоже никаких заявлений из отделов милиции к нам не поступало.

— И этому можно найти логическое объяснение, — бесстрастно высказался Крюков. — Четыре опознанных трупа — это жители поселка, случайно попавшиеся этим зверюгам, а остальные — бездомные бродяги, освободившиеся из лагеря. Вон сколько их бродит после освобождения! Отсидят по пятнадцать-двадцать лет, а потом им и ехать некуда, когда выйдут за ворота зоны: дома нет, родственников нет, ничего нет. Вот и идут на корм волкам. Кстати, у многих жертв на теле обнаружены татуировки.

Результатов экспертизы пока еще нет, но это подтверждает мое предположение.

— То, что вы говорите, звучит вполне убедительно, — в очередной раз высказал свое согласие Смольников. — Ведь многие из освободившихся заключенных пытаются найти работу здесь, в поселке. Даже у кинолога и ветеринара Тоцкого помощник, если мне не изменяет память, бывший заключенный, и зовут его Камил, — внезапно вспомнил он и тут же торопливо продолжил:

— Вот, кстати, у Тоцкого надо поинтересоваться об этих странных явлениях с животными и их жертвами. Он ведь большой специалист в своем деле!

— Я уже интересовался, — равнодушно вздохнул Крюков.

— И что он сказал?

— Он сказал довольно-таки интересную вещь, но мне не хотелось бы ее высказывать вслух до тех пор, пока мы не очистим поселок от бездомных собак.

— Вы интригуете нас, Николай Афанасьевич, — протянул Смольников.

— Хочу, чтобы лавры героя достались мне! — с усмешкой ответил Крюков.

— Не достанутся! Завтра я поеду к Тоцкому и узнаю у него все, что он вам говорил. Не тяните резину, Николай Афанасьевич, выкладывайте начистоту, что он вам сказал.

Видя, что правду придется раскрыть, Крюков неохотно заговорил:

— Тоцкий высказал предположение, что это вовсе не волки и не собаки, а лисы-мутанты.

— Что? — У Смольникова округлились глаза, а некоторые из сотрудников на мгновение затаили дыхание.

— Вы не ослышались, — подчеркнуто сдержанно сказал Крюков, — лисы-мутанты! Как сказал Тоцкий, это случай уникальный, когда волки скрещиваются с лисами и их так называемые детки не боятся заходить в глубь населенных пунктов, а также не боятся нападать на людей.

— А почему вы сразу об этом не сказали? — возмущенно спросил Смольников.

— Вы же знаете, какой я Фома неверующий, — усмехнулся в ответ Крюков. — Когда я услышал от Тоцкого, что лисы-мутанты нечто вроде мулов, то подумал, что вы меня просто засмеете, если я повторю вам это.

— Не лукавьте, Николай Афанасьевич, — с упреком посмотрел на капитана Смольников. — Еще три минуты назад вы сами говорили, что любая мысль, высказанная вслух, имеет право на существование, какой бы абсурдной она ни казалась.

— Простите, Петр Алексеевич.

— Так в чем же дело?

— Знаете, Петр Алексеевич, вы лучше сами поговорите с ветеринаром, а то если я начну. рассказывать, то просто смеху не оберешься, ей-богу!.. Мне кажется, что он ненормальный.

— Ненормальных в таких учреждениях не держат, — сурово сказал старший следователь прокуратуры.

— И все-таки будет лучше, если вы сами поговорите с ним, — повторил Крюков неуверенно. — Я мало что понял из его слов.

— Ну что же, тогда на сегодня больше не смею никого задерживать. Все свободны, — обратился к сотрудникам Смольников и, собрав со стола фотографии и уложив их в папку, отправился домой.

* * *

Шторм вылез из автомобиля в центре поселка и, отпустив водителя, уныло побрел к продуктовому магазину. Опять нащупав в кармане лотерейный билет, он брезгливо поморщился и скомкал его. «Ничего я так и не выиграю», — подумал он, скривив губы. Позади него завизжали тормоза, и, обернувшись, он увидел черную «Волгу», припарковавшуюся у обочины.

«Кто-то раскатывает на „Волгах“, а у тебя и паршивого самоката нет, — точили его мозг мысли. — Слава богу, что хоть служебная машина пока имеется».

Закупив в магазине продукты, он вышел на улицу и увидел, что из черной «Волги» вышли три человека и быстрыми шагами направились к нему. Интуитивно почувствовав неладное, полковник хотел броситься назад в магазин, но было уже поздно. Сзади он получил такой сильный удар по ногам, что, выпустив пакет с продуктами из рук, растянулся на тротуаре во весь рост. Дальнейшие события развивались настолько стремительно, что впоследствии он с трудом воспроизвел их в памяти.