«Кровавая свадьба», или Причуды богатых - Татьяна Аксинина

Андрей, мужья Маши и Марины, обожали тетю Катю и ее мужа дядю Васю. Олег был любимчиком тети, за то, что мог съесть разом целую горку её пирожков. Петя Кривощеков сейчас был в Москве, и ехал к Марине.

Марина обрадовалась и засуетилась. «Петю надо угостить и устроить, возможно, он только что прилетел. А я в большой комнате не пропылесосила».

– Извини, я нынче без гостинцев, – с порога начал Петя, занимая высокой спортивной фигурой почти весь дверной проем. – Собрался за час, мать не успела пироги постряпать. Привез вам только горячие приветы от нее и от Сони.

Марина улыбнулась, вспомнив милую приветливую Петину жену.

– Спасибо! Пироги в следующий раз привезешь, мы с Андреем переживем. Олег, конечно, расстроится.

– Как у вас тут дела, бизнес?

– Все в порядке. Андрей поддерживает прежний уровень, а Олег даже пошел в гору, программные средства для систем безопасности и слежения сейчас очень в ходу.

– Детишки здоровы?

– Да, слава Богу. И в весе хорошо прибывают. А что это я тебя баснями кормлю? Ты борщ будешь?

– Спрашиваешь! – Простое открытое лицо Пети осветила радостная улыбка.

– Руки мой – и за стол. Ой, хлеба нет, забыла из-за твоего звонка. Петя, ты можешь за ребенком присмотреть, я на пять минут выскочу.

– Раз я виноват, присмотрю. Что я, с маленьким Мишуткой не сидел? Давай сюда, может он меня вспомнит.

Марина улыбнулась шутке: не мог Сашенька запомнить Петю, которого видел в полтора месяца. Но и Петя сейчас должен удивиться. Она с торжеством внесла сына, и Петя был поражен.

– Мама родная! Когда это Сашок так вырасти успел?

– Каждый месяц по полтора кило набирал – вот и вырос, – она уже стояла в дверях.

Марина скорым шагом шла в магазин, но не в сторону метро к универсаму, а вглубь массива, где на первом этаже жилого дома недавно открыли маленькую булочную. Навстречу также стремительно прошел мужчина.

Марина вздрогнула. «Он или просто похож?» Она оглянулась. Прохожий остановился и смотрел на нее.

– Костя? – неуверенно спросила Марина.

Он подбежал к ней, схватил ее за руки.

– Боже мой! Марина Белых! Марина, ты ли это? Я не сплю?

– Нет.

– А я тебя сразу не узнал, – он с улыбкой вглядывался в ее лицо, – ты так изменилась, стала еще красивее.

«А ты совсем не изменился, – про себя подумала Марина. – Все так же красив, грациозен, как пантера». Но вслух сказала иначе.

– А ты почти не изменился, разве что волосы…

Да, это сейчас модно – осветляться. Ты тоже не отстаешь, я вижу. Ты что делаешь в этом районе? Так же живешь с родителями?

– Нет. – Марина не хотела рассказывать все подробности о себе. – А ты как здесь оказался?

– Я здесь квартиру купил недавно. Что же мы стоим на улице, не зайти ли нам в кафешку, поговорить?

– Нет, Костя, я сейчас очень спешу, – невольное сожаление промелькнуло в ее голосе.

– Вот визитка, позвони мне. Не пропадай, хорошо?

«Почему я сразу не сказала, что давно и прочно замужем? Неужели что-то еще тлеет под золой давно погасшего костра под названием «Первая любовь»? Именно – любовь, а не страсть. Это было такое безответное платоническое обожание, восхищение и преклонение. Безответное? А что же он сегодня так обрадовался? Комплимент сказал: «Стала еще красивее». Здесь явный подтекст: «Я и раньше считал тебя красивой». Сколько же лет прошло? Батюшки, целых десять лет!»

Марина стояла перед прилавком в тесном помещении. Перед ней было всего две покупательницы, старушки-пенсионерки, но они словно сговорились испытывать терпение Марины.

– А батоны свежие? А какой мягче: нарезной или с изюмом? А половинку «Зернышка» можно? А почему не режете? А печенье свежее? А с какой начинкой? А конфеты-батончики есть? А еще какие?

Вопросы сыпались без конца, тем временем мысли Марины улетели в прошлое на десять лет. Она снова видела себя в спортзале, в женской секции дзю-до. Как и все девчонки, Марины была влюблена в своего тренера – Костю Остапенко. Смесь корейской, украинской и русской крови создала совершенный образец современного Давида. Смуглая кожа, лицо чуть скуластое, очень темные густые волосы (которые он зачем-то покрасил в соломенный цвет), слегка раскосые большие карие глаза, прямой ровный, почти римский нос, красивые мужественные губы. Фигура атлета и безумно красивые движения. Медвежья сила и кошачья грация. Пластика и быстрота реакции, как у Джеки Чана. Кстати, по совету Кости они все ходили смотреть фильмы с участием этого актера. Незамысловатый сюжет и специфический китайский юмор искупался потрясающей техникой подлинного мастера боевых искусств. Марина и мужа приучила смотреть эти фильмы, тем более, что он в студенческие годы занимался самбо. Андрей восхищался Джеки Чаном, не подозревая, что Марине он всегда напоминает о первой любви.

«Эх, Костя, Костя! Где ж ты раньше был! Если бы ты тогда меня позвал, я бы не только в кафе, а на край света за тобой пошла». Но тренер всегда «держал дистанцию». Студент института физкультуры, он был старше своих подопечных всего на каких-нибудь пять лет. И Марине это казалось огромной пропастью, хотя предмет воздыханий и не был женат.

Марина выкладывалась на тренировках, ради похвалы тренера готова была заниматься до упаду. Казалось, Костя выделял ее, чаще других вызывал показать новый прием, одобрительно улыбался, кивал. Девчонки ревновали. Одни злились молча, как Полина, другие пытались язвить. Когда в прыжке с места в высоту Марина «обскакала» всех, и Костя сказал: «Молодец!», – Марина так и засияла улыбкой. Анжелика в раздевалке начала муссировать тему, что некоторые девчонки прямо на шею готовы парням вешаться, никакой гордости. При этом она не смотрела на Марину, как бы подначивая: «Ну, сорвись, ответь – сразу выдашь себя». Марина посмотрела на нее в упор: «Язык у тебя длинный вырос, а вот ноги отстают». Девчонки грохнули, Анжелика пошла красными пятнами: ноги у нее действительно были коротковаты, и прыгала она хуже всех.

«Нет, если он интересовался мной, почему же не предупредил об аттестации на первый разряд? Почему не позвонил, когда я не пришла в зал в третий раз? Все наши телефоны у него были в журнале записаны. Конечно, за три пропуска подряд отчисляли из секции, но узнать, не в больнице ли я, в чем причина, он же мог? Вот возьму и спрошу его об этом прямо. А то сидит заноза в сердце все десять лет». Старая обида поднялась из каких-то тайников души, и Марина решила позвонить Косте и, если он пригласит, встретиться.

Вернувшись со свежим хлебом, Марина обнаружила дома