«Кровавая свадьба», или Причуды богатых - Татьяна Аксинина

хозяйственная – испекла изумительный торт и принесла его на работу; ах, какая она ответственная и добросовестная – что ни поручи ей, тут же выполнит. Похоже, эта Анфиса пытается занять место Марины в редакции. А если и не только в редакции? Неужели наметилась соперница?

Раньше Марина находила множество других причин для объяснения некоторой прохлады в их отношениях: свою усталость от кормления и хронического недосыпания, однообразие своей домашней одежды, отсутствие косметики, красивой прически, сужение интересов, замкнувшихся вокруг ребенка, усталость и занятость Андрея. Теперь в ее сердце появилась ревность, но Андрею она ни разу не подала виду, что ревнует. Зачем подталкивать мысли мужа в нежелательном направлении? Скоро Анфиса уйдет из редакции и исчезнет из их жизни. Но вернутся ли прежние – теплые и нежные – отношения? Или это все в прошлом?

* * *

Я любила Максима всю свою жизнь, сколько себя помнила. Мне было лет пять. Меня привели из детского сада. По поводу какого-то праздника я была разодета в свое самое нарядное платье. Я помню, что платье было белого цвета с оборками по подолу и на рукавах, с пышной нижней юбкой, а на голове у меня были завязаны большие банты. Какой-то незнакомый мальчик пришел к нам в дом вместе с моим старшим братом Валентином. Я во все глаза рассматривала незнакомца. Это был Максим. Он был белобрысый с редкими веснушками на курносом носу, а одет он был в аккуратные брючки, белую рубашку и жилетку. Максим окинул меня восхищенным взглядом: «Какая красивая девочка! Ты похожа на принцессу из сказки!» С тех пор он часто приходил к брату. Каждый раз я старалась нарядиться для него. И он замечал всегда мои новые банты, красивые заколки и платья. Благодаря Максиму, я стала считать себя красавицей и считаю так до сих пор. Осталась привычка наряжаться и привычка любить Максима. Волосы его постепенно темнели от светло-русых то темно-русых, и даже это казалось мне хорошим знаком: мы сближаемся внешне.

Мои родители всю жизнь преподавали иностранные языки. Денег, зарабатываемых ими, нам хватало на безбедное существование, и только. Мы не голодали, но одевались в основном с вещевого рынка. Зато на наше с братом образование родители не жалели ни сил, ни времени. Нас водили во всевозможные кружки и секции. Меня в шесть лет привели на занятия в ансамбль народного танца. Мне хотелось заниматься бальными танцами, но там надо было шить дорогие костюмы. Мама рассудила: «Танцы – они и в Африке танцы. Пусть танцует хоть где, главное, что бесплатно». Иностранные языки мне давались легко. С маминой подачи я выучила английский и французский, а папа научил меня итальянскому.

Старшего брата, Валентина, родители определили заниматься теннисом. У брата оказались способности, и родители считали, что теннис – это перспективно. Денег на его занятия родители тратили – не меряно! Брат действительно подавал надежды, пока не получил серьезную травму ноги. Чемпионом Уимблдона он не стал, но неплохо устроился в жизни: он работает тренером в частной спортивной школе и с друзьями является совладельцем модного и дорогого корта.

С Максимом брат познакомился, когда начинал заниматься теннисом. Они стали друзьями, наши семьи были примерно одного круга: его мама преподавала химию в ВУЗе, отец, правда, был главным инженером крупного завода. У Максима мама – кандидат наук, доцент, у нас для симметрии папа – кандидат. Но затем пути наших семей разошлись. Мои родители так и остались на прежнем уровне, а родители Максима удачно скупили какие-то акции, удачно вложили деньги, и стали птицами другого полета. Максима отправили учиться за границу. В редкие свои наезды на родину Максим навещал моего брата, ему нравилось с ним играть в теннис. Брат всегда был реалистом. В закадычные друзья к Максиму не набивался, свое место знал, но и не лебезил. Может, поэтому Максим уважал Валентина и ценил встречи с ним. Я же из кожи вон лезла, чтобы лишний раз попасться на глаза своему кумиру. Брат посмеивался над моим увлечением. А я цвела и пахла, когда на меня случайно падал взгляд моего принца из сказки.

Конечно, все эти годы я не жила монашкой. Максим был как мираж, недостижимая мечта всей моей жизни. Я не из тех, кто запирается в монастыре, созерцая портрет своего кумира, плача или целуя подобранный тайком его носовой платок. Я люблю жизнь! Это у меня от папы. Он у нас жизнелюб, весельчак, душа компании. Академическое образование и цыганский темперамент. По-итальянски он умеет не только говорить, но и жестикулировать. Над папиным столом висит плакат из четырех букв: «ПГОЖ!» Это значит – «Пей, гуляй, однова живем!» Жизнь – одна, она прекрасна и многогранна! Каждый день жизни – неповторим. Надо ловить, хватать двумя руками и наслаждаться прекрасными мгновениями, которые никогда не повторятся. Я где-то прочитала замечательные слова: «Счастье заключается не в том, чтобы получать то, что хочешь, а в том, чтобы тебе нравилось то, что у тебя есть». Да, есть на свете то, что согревает мое сердце. Но зачем предаваться тоске и печали? Жизнь коротка, и надо везде успеть.

Замуж я выскочила очень рано, на втором курсе. Выскочила по дурости. У нас в университете на две журналистские группы было пятеро парней, остальные – девчонки. Пашка был увалень, толстый и в очках. Одевался подчеркнуто небрежно с оттенком нигилизма. Наши девчонки в группе сохли по нему. На безрыбье? Или по наивности? Сначала он, было, задружил с Наташкой из нашей группы. Она была самая шустрая из нас. Практичная Наталья быстро прибрала Павла к рукам, они ходили неразлучной парочкой. От этого ценность Пашки в моих глаза выросла вдвое. Мне сразу захотелось увести его у Наташки, я всегда была красивой. Я покрутила перед ним бедром, покачала плечиками, ну и само собой, постреляла глазками. Пашка распустил слюни, глядя на меня, и сделал мне предложение. Серьезно замуж я не собиралась, но не отпускать же было Пашку, тем более что Наталья стояла за спиной и тяжело дышала мне в затылок. Была ни была! Я приняла предложение Павла.

Свадьбу сыграли студенческую, небогатую, но шумную и веселую. Я гордилась собой, что первая с нашего курса выскочила замуж. Отшумела свадьба, и мне пришлось постигать азы семейной жизни. Оказалось, что ни я, ни мой молодой муж совершенно не представляли той ответственности, которую накладывал брак. Мы были не готовы ни уступать друг другу, ни считаться с мнением своей половины. Навалились материальные трудности, которые