Тибетская книга живых - Марк Вадимович Розин

– С перевала.

Это было удивительно. Путь наверх упирался в семитысячники, и Лев не предполагал, что там есть перевал. Ему стало любопытно.

В последние дни они так быстро неслись вниз, что повод для замедления был кстати. От основной тропы отщеплялась небольшая тропка, которая вела прямо к лагерю. Лев решительно взял курс вниз, Ганга последовал за ним.

Лагерь приближался. Уже можно было разглядеть, что шатры сделаны из шкур. Черные яки казались какими-то особенно шерстяными. Женщины выглядели более нарядными, чем местные жители, – и в то же время все они явно были тибетцы. Один из мужчин у костра был одет в ярко-оранжевую буддийскую хламиду. На Льва вдруг повеяло какой-то сказкой, как будто он переместился в средние века. Он подошел к костру, скинул рюкзак и сказал:

– Намасте!

Люди сдержанно поприветствовали его, не отрываясь от своих дел, и только монах подошел к нему, соединил руки и поклонился.

– I’m a traveler. Can I relax, sit by the fire? – Лев жестом попросил Гангу перевести. Но помощь переводчика не потребовалась – монах ответил на хорошем английском:

– Have a seat. Would you like some tea?

Они познакомились. Монаха звали Дава.

– Мы купцы, – сказал Дава, – мы в пути уже второй месяц.

Он рассказал, что их караван передвигается между непальской и китайской частями Тибета. Они начинают свой путь в столице Тибета Лхасе, расположенной в Китае, поднимаются к священной для буддистов горе Кайлаш, навещают Шамбалу, затем по перевалу переходят сюда, в Непал, и обходят все тибетские деревни. Продают здесь товары из Китая: рис, хлопчатое полотно, предметы для буддийских монастырей – книги, ткани, колокольчики, трубы; а закупают шерсть яков, картофельную муку – и все это везут в Китай.

Все в этой истории было бы вполне рядовым, если бы не неприступные горы вокруг и слово «Шамбала».

– Разве Шамбала существует? – выразил сомнение Лев.

– Конечно, – ответил Дава. Его фантастический ответ звучал столь обыденно, что Лев смутился и сменил тему:

– А не легче ли поднять эти товары из долины?

Дава заулыбался и стал выкладывать из камней карту. Он показал, какой длинный путь совершит товар, если отправится обычным путем – из Лхасы в Шанхай, из Шанхая на корабле в Индию, из Индии в Непал, затем по дорогам Непала до Тибета, а здесь опять придется грузить товары на яков и везти вверх.

– Караваном через горы намного короче, – объяснил он.

– А как же визы? – спросил Лев. – Как вы переходите границу?

Дава растянул рот до ушей и заливисто засмеялся.

– Перевал выше шести тысяч метров. – Он сложил ладони у рта и, повернувшись в сторону, прокричал: – Ау, пограничники! Вы где? Кому показать паспорт?

Лев засмеялся в ответ.

– А разве яки могут подняться так высоко?

– Могут, конечно. Они привычные, как и мы.

Дава принялся замешивать чай. Он подлил в него молока («Ячье молоко», – разъяснил он), положил масло, замешал муку, подул, поулыбался прямо в чашу – чуть не залез туда носом – и протянул Льву. Лев смотрел на очень круглое розовое лицо Давы с оттопыренными ушами и вспоминал молодого гнома из мультика про Белоснежку – невинного, неуклюжего и веселого. Он глотнул страшную жидкость, понял, что выпить ее не сможет, и опять залюбовался сказочным обликом своего знакомого.

– А кроме того, – сказал Дава, – эра Кали-юги заканчивается, так что все границы скоро исчезнут.

Вот тебе на! Лев совсем плохо знал индуизм, но помнил, что Кали-юга – одна из эпох в индуизме. «Как же смешно, – думал он, – сидеть и беседовать с монахом о вечности!»

– А что будет после Кали-юги? – спросил он.

– Двапара-юга. Мир изменится неузнаваемо: дороги обратятся в реки, деревья прорастут сквозь дома, не будет машин и самолетов, но они и не понадобятся, потому что люди будут плавать.

Теперь настала очередь Льва смеяться. Он немного опасался обидеть Даву, но, глядя на его круглое младенческое лицо и слушая сказки, не мог удержаться от улыбки.

– В западном мире много раз ждали конца света, – сказал Лев. – Когда приближался тысячный год от Рождества Христова, люди раздавали все свои деньги, становились монахами, как вы, потому что думали, что конец света близок. Потом конца света ждали в тысяча двухсот пятом году. Но ничего не произошло – ни разу. Случались разные бедствия, но в другие годы. И мир никуда не делся – вот мы сидим и беседуем.

– То, что этого ни разу не произошло, не доказывает, что такого не случится в будущем, – заметил Дава.

«Откуда он взялся, такой умный? – думал Лев. – И так хорошо говорит по-английски… Где он учился?»

– Может быть, и случится, – сказал Лев, – но вряд ли на нашем веку. Что говорят ваши древние тексты? Когда закончится Кали-юга?

– Она уже закончилась, – сказал Дава. – Просто мы этого еще не заметили.

– Может, и не заметим? – иронизировал Лев.

Дава засмеялся.

– Я вижу, что вы не верите. Конечно – не верьте! Посмотрим, что вы скажете, когда мы встретимся в следующий раз.

Лев еще посидел, еще поговорил. Поудивлялся средневековому каравану, который ходит с товарами взад-вперед по горам. Понаблюдал, как шерпы занимаются своими делами: укрепляют палатки, колют дрова, укрывают мешки полиэтиленом от дождя.

«Пора, – сказал он себе. – Пора. Пока не кончилась Кали-юга и я еще смогу улететь в Москву».

Он скопировал жест Давы: сложил руки у груди, наклонил голову, поблагодарил за чай. Дава тоже поклонился, поблагодарил и сказал, что им еще предстоит встретиться. Лев поднялся на отяжелевшие ноги и заковылял вверх – к основной тропе, чтобы продолжать прерванный путь.

* * *

В следующем гестхаусе Лев обратил внимание на двух подружек. Особенно его заинтересовала худенькая задумчивая темноволосая девушка. Она сидела в углу, далеко от печки, и читала. Ее подруга развешивала на веревках только что постиранное белье. В окно заглядывало мягкое вечернее солнце.

Льву вдруг невыносимо захотелось отношений. Разговорить девушку, влюбить в себя, увести в свою комнату, ласкать, мучить… Как давно не было этого желания? То ли жена все заморозила… То ли горная болезнь и мысли о смерти отбили всякое влечение. «Может быть, я выздоравливаю?» – думал Лев.

Он посмотрел на себя в зеркале. Худое обветренное морщинистое лицо, седая щетина, проникновенный взгляд. Очень благородно. Некоторые девушки любят таких мужчин. «И сексом могу заняться».

Лев подсел к темноволосой девушке и познакомился. Ее звали Эва, она приехала сюда из Голландии. В руках у нее был томик Ницше. Эва тоже спускалась из базового лагеря. Лев смотрел на ее некрасивое лицо, и