Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

Пекинскую ярмарку — показывать китайцам. Как всегда, где-то у них произошла драка у кормушки, и вот, поскольку меня китайцы издавали, одна из сторон начала спрашивать меня, возмущён ли.

— Возмущён?

— Ну, да. Вне себя. Все волосы себе выдрал. На самом деле, как видишь, мы с тобой уже напились, и можем переплавить эту тему в гораздо более интересную. Это тема о профессиональном туризме. Потому что туризм за чужой счёт — это примета постиндустриального общества.

— Ну, при Советской власти тоже был туризм за государственный счёт — все эти загранкомандировки, ради которых жену могли продать, на друзей донести. Сейчас это равнозначно полёту в космос.

— Там по-разному бывало. Например, какого-нибудь экскаваторщика в Африку пошлют, так его в самолёт запихивают, как Иванушку в печь. А я вот отказался в ГДР ехать — потому что мне казалась унизительной процедура (я был маленький). Хотя, я понимаю, о чём речь. Знаешь, это сродни тому, что в бюджет журналиста входит жратва на презентациях, а в бюджет гаишника — дорожное подаяение. Так, культурные командировки входят в зарплату.

— Нет-нет, это нас уводит от темы. Смотри — сейчас ты можешь поехать куда угодно за свой счёт (раньше мы с тобой так не могли), а теперь путешествие заграницу… Бля, забыл, что хотел сказать.

— Мы пытаемся с тобой придумать чо-то смешное по поводу оплаченного туризма, который прикрывается служебной необходимостью. То есть, в обществе есть такое соглашение: поскольку всем хочется ехать (шпионам, наверное, не очень хочется), а пряников на всех не хватает, то нужно придумать мотив для того, чтобы откусить от общественного пряника. То есть, для дела это, по сути, никому не нужно, но ясно, что путешествовать хочется, и хочется денег сохранить.

С другой стороны я бы клоуном пошёл. Гастроли-то — честное путешествие. Вспомни воспоминания провинциальных актёров, которые по городам ездили. Утром походил по городу, вечером — концерт.

— Беда в том, что писатели — дурные клоуны. То напыщенные пророки, то унылые кривляки.

- <…>

- <…> Значит, не взяли тебя в Пекин? Вот ты и в <…>

- <…> Зато я на варана похож.

Извините, если кого обидел.

11 августа 2006

История про разговоры СDXII

— Я фильм не читала и книжку не смотрела, так что и поговорить не могу

— Хорошее кино

— А мне сложно сказать — оно в некоторых деталях соответствует тому, что мы знаем из мемуаров. А во множестве других деталей — нет. Это совершенно самостоятельный фильм, очень интересный.

Несколько лет назад (выпивая водку и закусывая груздями) я спорил с двумя знатными критиками и литературоведами об этом фильме. То есть о том, какова была бы ценность этого фильма, если бы в нём не было Бунина, а был писатель Сидоров.

Там, если ты заметил, все фамилии чуть измены — Буров-Гуров и т. д.

Только фамилия Бунина оставлена.

Спор был о том, где та грань, до которой эксплуатируется образ знаменитости, а за какой главным становится новое произведение.

Водку выпили, грузди съели, и, разумеется, разошлись, ничего не придумав.

Извините, если кого обидел.

11 августа 2006

История про разговоры СDXVIII

— Ты, кстати, молодец. Не графоман.

— Графоманы знаешь, что делают? Они привыкли к Сети, и оттого отделяют сегменты текста и пункты пустой строкой — чтобы подманивать читателя. А ты не такой. Ты — настоящий.

— Я не графоман?? Вова, да ты охуел, прости меня падшего. А пыль — с дорожек далёких планет, где остались их следы. Меня недавно спросили на фэндом-вечеринке, кто я такой. Ну ладно бы в пивной, я привык, но там…

— Это — слава. Глория.

— Глория не глория, а скачет как ошпаренная черепаха.

— Точно. И марсианские яблоки за пазухой.

— Глазные. Чтобы не видеть, что творят, склонившись грудой, извращенцы стыдливые.

— Когда ж ты напишешь свою кровавую оргию в марсианском аду?

— Не, не за всякий текст я готов потом отвечать, а там, в марсианских адах, такое… Такое…

— Да, но через задницы. Несчастные земные задницы.

— А что делать Земля должна быть уничтожена…

— Дюзами. Но сначала… Но сначала…

— До чего ты дошёл! Нет бы сказать правду — дескать, пьяница и дебошир, пришёл пожрать на халяву. Тебя бы все узнали, и девушки пали бы ниц.

— Раньше не надо было говорить. Теперь хоть справку носи. Пайду напешу опять книшку.

— Отчего ж не начать подготовительные операции?

— И верно: завещание, нож, фляжку и гандон надо иметь с собой всегда.

Извините, если кого обидел.

12 августа 2006

История про разговоры СDXX

— Ой, не публикуйте это Володя, козленочком станете.

— Слова-то не выкинешь. Каждый должен нести свой крест, да.

— Все испортите. Есть такая архетепичская ситуация. Сидит балагур, анекдоты травит. Имеет успех. Потом, раздухарившись, выдает что-то такое удалое. И тишина звенит. Только в уголку хохотнет какой-то глухой старичок. "Мучительно я пролил семя. И понял я, что я в аду". Но дело Ваше, конечно.

— Именно этого и нужно добиваться — иначе все гогочут с круглыми лицами. А вместо глаз у них оловянные пуговицы. Если не сделать — останется только капустник с ржанием.

Я, кстати, ровно десять лет назад написал роман в трёх строчках. Вот он: «Но чёрт, подведя веселящихся дачников к окованным воротам, вдруг сбросил с себя маску.

«Вот и всё», — сказал он. — «Дальше мне нельзя».

Дачники хрюкнули, их жёны уткнулись в букеты, а дети замерли, держа скакалки над головами».

— Авторская воля. Если в конце так необходимо довести игру до абсурда, до чуства неловкости, до ощущения, что вляпался в бреннеровскую какашку перед картиной в музее — тогда конечно. Только думается мне, что в этой боязни капустника — мифической, кстати, капустник куда уморительнее этих ваших текстов, потому что они все же про другое, но что поделаешь, если он вам мерещится — так вот, здесь очень много от болгарского штангиста, от ревности к нормам и чапаевским пустотам, и очень мало от литературы. А так-то — я знаю утонченных культурологов в обтягивающих штанах, которые всю жизнь упиваются подробностями де Сада, приговаривая "Ах, какой текстуальный контекст!". Им понравится, им тоже кажется, что капуста — фи, "нехорошо себя ведет". Они вам отыщут невъебенную философию, что-нибудь вроде "актуализации ответственности за интертестуальную парадигму"

— Тут существуют совершенно разные позиции — есть провокация. Это отдельное искусство, и у него далёкие, может быть, корыстные цели. Есть другая позиция — озорство. Детская радостная