Крылья Победы - Сергей Руденко

Вскоре обстановка на нашем левом фланге осложнилась. Отступая под ударами войск 1-го Украинского фронта на север, войска противника буквально забили все дороги в тылу своих обороняющихся частей. Радом еще не был взят, а западнее его двигались большие колонны вражеских войск. Экипажам штурмовиков генерала И. В. Крупского пришлось основательно поработать, чтобы остановить бегущего противника и нанести ему как можно больший урон в живой силе и технике.

В полученном мной донесении говорилось: «В районе Опочно, Жаркув, Говарчув, Пшисуха, Рисинув, Радзине обнаружили около 3000 автомашин, бронетранспортеров, тягачей с орудиями и другую технику, брошенную противником после налетов нашей штурмовой авиации… Первые группы „илов“ нанесли удары по голове колонны у моста через реку Джезичка. Образовавшиеся пробки закупорили основные дороги, ведущие с востока и юга на Опочно. Последующими налетами штурмовики уничтожали войска и технику противника. Разгром вражеской колонны завершил наш 9-й танковый корпус».

Позже я лично объехал и осмотрел этот район. Дороги действительно оказались заваленными останками сожженной и разбитой немецкой техники.

А какова была воздушная обстановка? Оправдались ли наши расчеты? Да, мы сохранили за собой полное господство в небе над Западной Польшей.

Никаких новинок в авиационной технике у противника не появилось. В качестве бомбардировщиков и штурмовиков он в больших масштабах, чем раньше, использовал самолеты ФВ-190 и Ме-109. По своему прямому назначению истребители применялись редко. Чаще всего они привлекались для штурмовки наших подвижных войск на дорогах. Но наши соколы спуску им не давали.

У нас тогда сложилось твердое убеждение, что немецкая авиация укомплектована молодыми, слабо подготовленными летчиками. В сложных метеоусловиях они не могли выполнять боевые задачи. Январь и февраль в Польше выдались ненастные: то снег, то дождь. Погода непрерывно менялась. Когда над землей висела низкая облачность, в небе появлялись лишь одиночные самолеты врага.

Советские летчики действовали и в трудных метеоусловиях. Значит, наша система подготовки авиационных кадров выдержала испытание войной.

На земле боевые действия развивались все более стремительно. Передовые части форсировали реку Варта. Наш штаб перебрался за Вислу и расположился в деревне неподалеку от города Конин. Я летал из полка в полк, проверяя, как идет перебазирование и выполнение боевых задач. Беседовал с командирами и летчиками.

Приземляясь на По-2 на аэродроме в Лодзи, увидел, что посадочный знак выложен правильно. У одной границы поля стояли штурмовики: рассредоточение, но без маскировки. Чувствовалось, что немецкая авиация уже давно их не беспокоила.

С противоположной стороны расположились три «бостона» 221-й бомбардировочной авиадивизии. Очевидно, прилетели первые экипажи, чтобы принять остальных

Подрулив к «Т», я оставил адъютанта около самолета, а сам пошел на стоянку. На мне была кожаная куртка без погон: не хотел привлекать к себе внимания. У «илов» работали техники: осматривали моторы, готовились к перелету на запад.

Я остановился метрах в десяти от «бостонов» и стал наблюдать, что выгружают экипажи. Имущества они привезли немало: чемоданы, разные ящики, даже мотоцикл.

Мне стало не по себе. Ведь они не выполнили приказ. Такие перевозки недопустимы, когда не хватает транспортных средств. С ними к тому же прилетела женщина, которая теперь прохаживалась по стоянке.

Я подозвал к себе командира полка и его заместителя по политической части. Они сразу узнали меня и доложили о прибытии. Выслушав их, я стал выяснять, что к чему. Спутница их отошла в это время в сторону. Я стал распекать офицеров за то, что экипажи привезли на передовой аэродром много лишних вещей. Они заверили меня, что в чемоданах инженерный инструмент. Но ведь и лишнее техническое имущество не следовало везти.

— Зачем понадобилось тащить сюда мотоцикл? — поинтересовался я.

Они объяснили: для инженера, он ездит по аэродрому и контролирует работу техников.

— А женщину привезли зачем? Кто она?

— Не знаем, товарищ командующий, — ответил командир. — Она ищет свой БАО.

— Как не знаете?! Кого же вы доставили на передовой аэродром? — возмутился я. — Как она в боевую машину попала?

Командир полка ответил, что эта женщина находилась в Москве в отпуске. Вернувшись на аэродром, где находился батальон, в котором служила, узнала — подразделение уже ушло на запад Тогда она и попросила летчиков подбросить ее поближе к месту службы.

— А вы проверяли у нее документы? — спросил я. — Нет?! Какая беспечность. Поверили на слово и взяли на боевой самолет неизвестно кого.

Закончив разговор, я собрался уже идти к своему По-2, как меня остановила женщина:

— Разрешите обратиться, товарищ командующий, — сказала она и с дрожью в голосе спросила: — Почему вы меня считаете неизвестно кем?

— Я действительно не знаю, кто вы, — спокойно возразил я. — И документы ваши проверять не хочу. Грубости от меня вы тоже не слышали. Я сделал упрек только командиру и его заместителю.

Она все же обиделась:

— Когда-нибудь за стаканом чая я все же скажу товарищу Сталину, каким «культурным» оказался командующий шестнадцатой воздушной армией.

«За стаканом чая товарищу Сталину», «каким культурным оказался командующий». Эти слова меня удивили, хотя я и не придал им большого значения. На прощание все-таки еще раз оговорился:

— Вас я не обижал и не знаю, кто вы. Вы просто оказались свидетелем нашего командирского разговора Всего вам хорошего.

Сел в самолет и улетел. Побывал на десяти аэродромах, вернулся на передовой КП воздушной армии поздно вечером. Ночью зашел ко мне генерал Виноградов и с порога спросил:

— С кем ты там поругался?

— Со многими, — ответил я. — Весь день ругался. Приказ не выполняется. То лишние вещи привезли, то постороннего человека прихватили.

— Ты с женщиной ругался?

— Было, в Лодзи, — вспомнил я и рассказал, как все произошло.

Он мне сообщил, что женщина сейчас сидит у него и очень расстроена. Я спросил: кто такая?

— Помнишь девочку из кинофильма «Ленин в 1918 году»? Владимир Ильич рисовал ей картинки в своем кремлевском кабинете. Это ее детство.

Виноградов рассказал, что женщина эта очень скромная, хорошо работала в батальоне врачом, действительно была в отпуске в Москве. Еще до начала нашей операции она в поисках своего батальона прилетела на наш аэродром. Здесь и попросила подбросить ее до Лодзи.

— Давно она у нас работает? — спросил я.

— Давно. А мы вот с тобой не знаем об этом. Собирается ехать к Жукову с жалобой на тебя.

— Пусть едет. Расскажу ему все, как было, — ответил я. И добавил: — А ты правильно сделал, что приютил и накормил ее. Передай ей мой привет и скажи: война есть война, она требует бдительности.

Виноградов отправился к ней. О чем они говорили — не знаю. Примерно через час он вернулся и сказал, что женщина решила не ехать к Жукову, у нас переночует. Ее поселили с девушками-телеграфистками. Она уже не обижается на меня. «Ну и очень хорошо, — решил я. — Значит, поняла, что на аэродроме я вел себя правильно».

На всякий случай я заехал к Жукову и рассказал о необычной встрече. Георгий Константинович успокоил:

— Хорошо, если встанет вопрос, я объясню, в чем дело Позже я справился об этой женщине у начальника района и командира батальона Мне сказали, что она хороший врач и прекрасный человек. Я передал ей привет, но как следует познакомиться с ней мне не довелось, поскольку начались жаркие бои. Об этом эпизоде я рассказал для того, чтобы читатель знал, каких разных людей с самыми необычными судьбами можно было встретить на дорогах войны.

Бывая в частях и беседуя с летчиками, я с чувством радости ощущал их заряженность на победу. Об успехах авиаторов кратко, но убедительно рассказывали и боевые листки-молнии. Выпускались они очень оперативно. Бывало, летчик едва успеет приземлиться, как о его делах узнают все товарищи.

Командир эскадрильи капитан А. Джабидзе по вызову станции наведения поднялся в небо и сбил «раму». Об этом факте сразу же сообщила стенная печать. В газете появились большой портрет летчика и заметка с описанием его подвига.

17 января 1945 года группа пикировщиков, ведомая капитаном В. П. Мельником и штурманом старшим лейтенантом П. А. Кислициным, меткими бомбовыми ударами разрушила железнодорожный мост через реку Варта у Серадзи. Движение на этом участке было прервано, наши наступающие войска захватили несколько железнодорожных эшелонов и склад с боеприпасами. В конце того же дня вышел боевой листок с аншлагом: «Приказ Родины выполнен!» А утром авиаторы увидели и увеличенные фотоснимки результатов бомбометания.

Агитаторы ежедневно сообщали воинам сводки Совинформбюро. В перерывах между боями регулярно проводились партийные и комсомольские собрания. На них обсуждались самые актуальные вопросы боевой жизни, оценивалась деятельность каждого коммуниста и комсомольца. По-партийному остро вскрывались недостатки и намечались меры по их устранению. Это повышало у коммунистов и комсомольцев чувство ответственности за выполнение своего долга перед Родиной.