Крылья Победы - Сергей Руденко

— Посадите сначала По-2, обследуйте, нет ли мин. Через несколько часов он сообщил, что аэродром проверен и он собирается там сажать полк.

— А кто проверял? — спросил я.

— Мы прошли звеном над аэродромом, — ответил генерал Савицкий, — и прострочили полосу пулеметными очередями. Если бы там была хоть одна мина, то обязательно сработала бы. Поскольку взрывов не наблюдалось, я сел на аэродром первым. За мной приземлились остальные. Обследовали его — вполне пригоден для полетов. Правда, когда взлетели, одного из моих ведомых фашисты обстреляли с земли. Неподалеку части второй танковой армии ведут бой. Разрешите садиться. Генерал Богданов выделил танковую бригаду для обороны аэродрома.

Что мне оставалось делать? Я знал напористость Евгения Яковлевича. Мне импонировало его желание выполнить задачу во что бы то ни стало и как можно скорее, чтобы надежно прикрыть с воздуха наши танки. Риск, конечно, был большой, но главное — боевая задача выполнялась энергично, хитро и смело. И я «благословил» Савицкого.

А дальше произошел и вовсе необычный случай. Группа наших истребителей, возвращаясь с «охоты», обнаружила у Сохачева скопление вражеских самолетов. Какой воздушный боец равнодушно пройдет мимо такой цели! Наши «охотники» немедленно развернулись и подвергли стоянки сокрушительной штурмовке (летчики не знали, что с этого аэроузла немцы уже выбиты). Каково же было удивление летчиков, когда по возвращении на свой аэродром командир не только дал точную оценку действиям каждого, но и назвал число пробоин. «Телепатия, да и только!» — изумился ведущий.

Дело, однако, обстояло гораздо проще Когда «охотники» подходили к Сохачеву, там уже находился командир корпуса. Евгений Яковлевич не удержался от соблазна понаблюдать с близкого расстояния за стрельбой своих подчиненных по оставленной противником технике. После штурмовки он осмотрел все машины, словно мишени, и немедленно радировал в часть о попаданиях. Для летчиков это был чрезвычайно полезный урок, сымпровизированный Савицким.

Вскоре командир БАО доложил, что на аэродроме развернуты средства управления. Вслед за истребителями в Сохачеве сели штурмовики. Наша помощь 2-й танковой армии стала еще более весомой. Начальник штаба этой армии генерал А. И. Радзиевский в своих воспоминаниях писал:

«Сейчас, перебирая в памяти события прошлой войны, мне не удается вспомнить других случаев, когда бы авиация перебазировалась на захваченные танковыми соединениями аэродромы до выхода общевойсковых армий. Такой маневр был осуществлен в ходе январского наступления частями 3-го истребительного корпуса генерал-лейтенанта авиации Е. Я. Савицкого. В частности, поддерживавшая нашу армию 265-я истребительная авиационная дивизия этого корпуса подобным способом перебазировалась на захваченные нами аэродромы в Сохачеве, Любени и Иновроцлаве. Мы восхищались мужеством летчиков и техников 16-й воздушной армии, которые, пренебрегая опасностью, делали все, чтобы обеспечить прикрытие танковых соединений с воздуха».

Генерал Радзиевский хорошо отзывался и о действиях наших штурмовиков:

«Хочется добрым словом вспомнить боевую работу летчиков 6-го штурмового авиационного корпуса генерал-майора авиации Б. К. Токарева. Они нанесли мощный удар по колоннам противника, растянувшимся вдоль автострады, и рассеяли их. Немецко-фашистские войска пытались, используя леса, уйти на север, за реку Висла Авиация разрушила мосты, и около переправ образовались большие скопления вражеских войск, которые были уничтожены штурмовиками и бомбардировщиками 16-й воздушной армии генерал-полковника авиации С. И. Руденко. В результате на тылы 2-й гвардейской танковой армии вышли незначительные силы, которые были остановлены и уничтожены находившимся у нас во втором эшелоне 1-м механизированным корпусом».

Между тем противник лихорадочно искал выхода из варшавского котла. Поступили данные: фашисты пытаются уйти по льду через Вислу на участок, куда войска 2-го Белорусского фронта еще не дошли. Г. К. Жуков приказал: воспретить им отход в этом направлении. Мы осмотрели Вислу с воздуха. Она замерзла не вся, лишь у разрушенного моста был лед и по нему можно было переходить с берега на берег. Поставили задачу 3-му бомбардировочному корпусу: легкими бомбами разбить этот лед, а штурмовикам уничтожить по берегам Вислы все переправочные средства, чтобы противник не смог их использовать. Пе-2 своими ударами устроили зимний ледоход, а Ил-2 буквально разнесли в щепки лодки и катера, находившиеся у берега, не оставив гитлеровцам никаких надежд на переправу.

Это происходило на правом фланге. Левее вместе с 1-й танковой армией, наступавшей на Лодзь, действовали наши штурмовики. В непосредственной близости к фронту находился недавно захваченный аэродром. Мы решили проверить, можно ли его использовать. Проверку взлетно-посадочной полосы производили минеры из батальонов аэродромного обслуживания. Они пришли сюда вместе с передовыми танковыми отрядами.

Кстати, железнодорожный узел Лодзь уже не функционировал. Дело в том, что по его восточной части нанесли мощный удар наши пикировщики. Девятка Пе-2 во главе с полковником Ф. М. Федоренко сбросила бомбы в тот момент, когда на станции находилось около десяти эшелонов. Вслед за первой девяткой прилетели еще три. Было уничтожено 66 вагонов с военной техникой и имуществом, зенитная батарея, выведены из строя девять железнодорожных путей.

Одновременно другие группы пикировщиков бомбили станцию Лодзь — Западная. При налете отличились экипажи подполковника А. В. Храмченкова, майора А. Г. Симонова, капитанов Б. М. Мамихина, А. В. Сарыгина, Г. Т. Сидорова и знакомого уже читателю старшего лейтенанта И. А. Маликова. Признаться, я с пристрастием следил за каждым его «шагом» в небе войны. Особенно понравилась мне та настойчивость, которую он проявил при возвращении в боевой строй после ампутации ноги.

Уже после войны из воспоминаний генерала Типпельскирха я узнал, что именно в Лодзь, ища спасения, отступил вражеский танковый корпус. Но и здесь он угодил под бомбы наших пикировщиков. Да, негде стало укрываться оккупантам. Земля горела у них под ногами.

Штурмовики наносили также удары по железнодорожным станциям Пабянице и Ласк. Там к этому времени скопилось большое количество эшелонов. Гитлеровцы пытались через Пабянице и Серадз прорваться на запад. В тот день, 17 января, погода стояла хмурая. К вечеру облака опустились еще ниже, видимость уменьшилась до 1500 метров. Но экипажи успешно выполняли полетные задания. Они произвели 2784 вылета, в пяти воздушных боях сбили четыре вражеских самолета. В результате бомбардировок был поврежден железнодорожный мост у Серадза, на станциях Вышогруд, Кутно и Лодзь всю ночь горели эшелоны.

На следующий день погода еще больше ухудшилась. Однако летчики все же смогли произвести 672 вылета. Замечу, кстати, когда мы говорили в штабе фронта о 672 вылетах, причем только днем, некоторые генералы и офицеры разводили руками и заявляли: «Авиация работу не вела». А если бы ту же цифру мы назвали в дни боев под Москвой в 1941 году или позже под Сталинградом, она произвела бы впечатление. Это лучше всего говорило о возросшей технической оснащенности нашей армии и повышенных требованиях к авиации на завершающем этапе войны.

И все же 672 вылета дорого стоили фашистам. Только во время бомбардировки железнодорожных станций Пабянице и Ласк было уничтожено 28 паровозов. Лишившись их, фашисты уже не могли вывезти составы.

Исключительный подвиг совершили летчик-штурмовик старший лейтенант В. В. Шишкин и его стрелок А В. Хренов. На обратном пути их самолет был подбит зенитками над переправой Вышогруд. Экипаж произвел вынужденную посадку у села Ветковице, неподалеку от траншей противника. Гитлеровцы бросились к нашим воинам, рассчитывая захватить их живыми. Шишкин и Хренов открыли по фашистам огонь сначала из пулеметов, затем из пистолетов. Они уничтожили более пятидесяти вражеских солдат. В схватке с врагами воздушный стрелок погиб, а летчик Шишкин был тяжело ранен. Фашисты учинили над ним жестокую расправу: вырезали на теле пятиконечную звезду, отрезали язык, выкололи глаза, до костей сожгли ступни ног. Но палачам так и не удалось выведать у советского патриота нужные им сведения. Трупы наших авиаторов жители нашли у самолета. Они тайно увезли их в село и похоронили.

Когда мы заняли Ветковице, поляки рассказали о славном подвиге экипажа и о зверствах фашистских извергов.

Воздушные бойцы беспощадно мстили врагу за кровь и страдания своих товарищей.

Летчик-коммунист капитан Кузнецов, возглавив четверку «яков», сопровождал группу Ил-2. При подходе к цели на штурмовиков напали шесть «фоккеров». Летчики-истребители отбили все атаки, уничтожив при этом два вражеских самолета. Вечером на имя капитана Кузнецова поступила телефонограмма: «Благодаря вашей отваге и летному мастерству штурмовики, которых вы сопровождали, уничтожили важную цель противника. Благодарим за надежное прикрытие».