Трафик. Психология поведения на дорогах. - Том Вандербильт

Так почему же все-таки в Бельгии более опасные дороги? В определенной степени это объясняет другой показатель, который более или менее связан с уровнем ВВП, но чаще всего обратно пропорционален. Речь идет о коррупции. Согласно данным международной организации Transparency International, в 2006 году Голландия заняла 9-е место в мировом антикоррупционном рейтинге, тогда как Бельгия оказалась намного ниже — на 20-м месте.

Как это связано с дорожным движением? Большинство людей склонно воспринимать коррупцию как использование государственной службы во имя личной выгоды. Если согласиться с этим утверждением, то коррупция — признак нехватки веры в закон. В книге «Почему люди соблюдают законы» юрист Том Тайлер утверждает: люди соблюдают законы не потому, что боятся штрафов или считают, будто так будет лучше для них, а поскольку думают, что так правильно. Для этого им нужно чувствовать, что органы правовой защиты законопослушны. Тайлер обнаружил, что тех, кто идет в суд по делам о нарушении безопасности движения, больше волнует не результат (даже когда речь идет о большом штрафе), а справедливость{47}. Чем меньше уважения к закону, тем меньше теряешь (или больше приобретаешь), если его не соблюдать. Менее эффективная власть означает менее эффективные законы, а это, в свою очередь, ведет к их несоблюдению.

Вряд ли тот факт, что в Бельгии более высок уровень коррупции, а люди менее заинтересованы в соблюдении дорожных законов, — простое совпадение{48}. Бельгийский экономист из Хасселтского университета Лоуд Верик отметил, что в опросе по поводу отношения к правилам дорожного движения бельгийцы более враждебно, чем их соседи, относятся к таким явлениям, как законы о ремнях безопасности, ограничение скорости и законы об управлении автомобилем в нетрезвом состоянии (а также чаще садятся за руль выпившими, если верить этим опросам). В то же время, по словам Верика, число нарушений, зарегистрированных бельгийской полицией, снизилось с 1993 по 1999 год — притом что дороги в Бельгии явно не стали более безопасными. Кроме того, там вообще выписывают меньше штрафов. В Голландии, где людей больше в 1,5 раза (а уровень автомобилизации ниже), за 2000 год дорожная полиция выдала штрафных талонов в 8 раз больше, чем в Бельгии.

И хотя законы в Бельгии и Голландии схожи, но отношение жителей к ним совершенно разное. Некоторые исследователи утверждают, что настоящей причиной такого большого количества смертельных аварий в Бельгии стала практика priorité de droite, то есть «пропусти помеху справа» на перекрестках без разметки. Но большинство таких перекрестков находится в пределах населенных пунктов, где обычно происходят несмертельные аварии. В любом случае сам принцип priorité de droite говорит о наличии большей проблемы: сопротивлении правилам (в форме дорожных знаков и сигналов светофора) и отсутствии интереса к их соблюдению. Как мы уже узнали из главы 7, эффективность дорожного движения не зависит от знаков, если в обществе достаточно сильны социальные правила.

В странах, где уровень коррупции низок — Финляндии, Норвегии, Новой Зеландии, Швеции и Сингапуре, — самые безопасные дороги в мире. Швеция — чуть ли не идеал безопасности во всем, что касается дорожного движения: начиная от автомобилей Volvo и заканчивая программой Vision Zero, базовый принцип которой — исключение вероятности аварий со смертельным исходом. Программа была принята, хотя в Швеции и так самый низкий коэффициент дорожной смертности в мире. Английский дорожный психолог Йен Уокер рассказал, как исследователи оборудовали автомобиль камерами и посадили в него нескольких молодых шведских солдат. Цель эксперимента заключалась в том, чтобы понять, как пассажиры будут влиять на водителя. «Они думали: “Посадим молодых парней в машину, дадим им свободу действий — и они будут стоять на ушах”, — рассказывал Уокер. — Но на самом деле ребята постоянно говорили ведущему автомобиль коллеге: “Осторожно, давай помедленнее”».

В Финляндии, занимающей одно из последних мест в мире по количеству аварий{49}, штрафы за нарушения рассчитываются по сложной формуле с учетом дохода водителя после уплаты налогов{50}. Закон, направленный на ликвидацию регрессивной системы квитанций за превышение скорости (то есть ситуации, при которой бедные люди лишаются большей доли дохода, чем богатые), привел к появлению таких прецедентов, как штраф в 71 400 долларов, который получил интернет-предприниматель Яакко Рицола{51} за то, что ехал со скоростью 70 км/ч там, где стояло ограничение скорости в 40 км/ч. Обеспеченные люди, конечно, протестуют против этого закона, но он все еще популярен, а в 2001 году парламент отменил верхний допустимый предел штрафов. Женщины, судя по всему, считают штраф более справедливым, чем мужчины (это интересно по нескольким причинам, к которым я вернусь позже{52}). Но поразительно не то, что водители вынуждены сбрасывать скорость, а то, что законодательная власть Финляндии может уверенно проводить законы, которые в одностороннем порядке налагают штрафы за нарушение правил, что дорожная полиция действительно выписывает эти штрафы, а не берет взятки, и при этом общественность чувствует, что все это правильно и справедливо.

Конечно, Норвегия и Швеция — одни из самых богатых стран в мире. Обеспечив основные потребности своих жителей (еду, питание и политическую стабильность), они могут уделить внимание безопасности на дорогах. Но, как показывает пример с Бельгией, сам по себе ВВП — не гарантия безопасности. Во Франции, которая считается одной из самых опасных стран в Европе, количество погибших на дорогах людей снизилось с 7721 в 2001 году до менее 5000 в 2005-м. И это никак не связано с ВВП — фактически за этот период он даже не изменился{53}.

Франция закупила новые чувствительные алкотестеры, установила системы автоматизированного контроля скорости и пересмотрела практику штрафов за нарушения. Это привело к появлению ответственности перед системой, страдавшей от постоянного манипулирования со штрафными квитанциями (одно исследование показало, что этим занималась чуть ли не треть всех служащих мужского пола в национальном коммунальном предприятии и что их шансы попасть в аварию были выше, чем у других{54}). Такая практика настолько активно использовалась во Франции, что начиная с 1958 года вновь избранные президенты объявляли амнистию нарушителям правил дорожного движения, в том числе и тем, чьи проступки были довольно тяжкими. Это была пагубная мера, которая стоила жизни сотням людей на дорогах{55}. Жак Ширак отменил эту практику, и, судя по всему, это было правильно. Хотя бы в этом отношении Франция становится менее коррумпированной (она действительно потеряла пару пунктов в индексе восприятия коррупции за годы правления Ширака).

Таким образом, статистика смертельных аварий, безусловно, зависит от благосостояния страны, но еще больше — от уровня коррупции{56}. Можно предположить, что рост ВВП приводит к снижению коррупции и, следовательно, числа смертей на дорогах{57}. Но исследования американских экономистов показали, что статистическая связь дорожно-транспортных происшествий со смертельным исходом с уровнем коррупции (в соответствии с International Country Risk Guide) более тесная, чем с уровнем дохода населения{58}. Иными словами, одних денег явно недостаточно. Даже когда страны становятся достаточно богатыми, чтобы начать уделять повышенное внимание безопасности дорожного движения, обществу все равно нужны надежные законы и люди, которые будут претворять их в жизнь. Новая Зеландия, одна из пяти наименее коррумпированных стран в мире, проигрывает Австрии и Испании по уровню ВВП, но дороги там более безопасные (из расчета количества катастроф на 10 тысяч транспортных средств). Россия, с другой стороны, считается более коррумпированной, чем страны такого же уровня развития, и это отражается на ее дорогах: в Москве на каждом углу стоят продажные полицейские, а сквозь пробки пробираются машины с мигалками (которые порой устанавливаются незаконно). На долю России приходится две трети всех аварий со смертельным исходом в Европе{59}.

Экономисты и социологи уже давно спорят, почему бедные страны сильнее страдают от коррупции и можно ли ее считать негативным явлением. Некоторые утверждают, что «эффективная коррупция» даже полезна и необходима для быстрого экономического развития, что, балансируя на грани закона и принимая взятки, можно обмануть застаревшую централизованную бюрократию. Другие возражают, что коррумпированные политики не обязательно эффективнее проталкивают проекты, а могут, наоборот, замедлять их, чтобы получить еще больше денег. По их мнению, коррупция тормозит развитие, а такие страны, как Китай, которые быстро развиваются и имеют довольно высокий уровень коррупции, развивались бы еще быстрее, если бы избавились от нее. По мнению первых, система, в которой организации должны платить откаты правительственным чиновникам, означает, что фирма с самым «эффективным» предложением сможет дать и самую высокую взятку, в то время как вторые говорят, что такая система стимулирует появление неэффективных компаний{60}. Экономист Всемирного банка и известный во всем мире эксперт по вопросам управления и борьбы с коррупцией Дэниел Кауфман приводит в пример компанию, которую отстранили от тендера, поскольку ее предложение было ниже приемлемого «минимума»{61}.