Трафик. Психология поведения на дорогах. - Том Вандербильт

Дорожное движение в Китае развивалось так быстро, что власти не могли за ним угнаться. Несколько десятилетий назад в Пекине было не так уж и много машин. Частные транспортные средства были запрещены, и люди предпочитали жить и работать в одном и том же районе, который у них называется danwei. В 1949 году в Пекине насчитывалось 2300 автомобилей. К 2003 году их стало два миллиона — и их становится все больше, каждый день появляется 1000 новых машин. В 2004 году был принят первый масштабный закон о безопасности дорожного движения. Его целью было приведение радикально меняющейся транспортной динамики в порядок, но процесс не всегда шел гладко, особенно когда дело доходило до определения виновника аварии. Чжан Десин из пекинского Транспортного исследовательского центра рассказал мне об известном деле 2004 года. Супружеская пара, которая только прибыла в Пекин, в нарушение всех правил шла прямо по шоссе. Обоих сбил автомобиль, женщина погибла. И хотя пешеходам запрещено выходить на шоссе, водитель автомобиля был признан частично виновным и вынужден был выплатить в качестве компенсации несколько сотен тысяч юаней (почти 20 000 долларов).

Ключ к пониманию дорожной культуры таков: законы — всего лишь ее часть. Не менее, а то и более важны культурные нормы и общепринятые правила поведения. Зачастую законы и есть зашифрованные нормы. Рассмотрим, например, законы, которые предписывают ездить по правой стороне дороги в США{11} и по левой — в Великобритании. Они появились не в результате тщательных научных исследований или долгих законодательных дебатов об относительной безопасности каждого подхода, а на основании культурных правил, которые существовали задолго до изобретения автомобиля.

По словам историка Питера Кинкейда, направление движения на дорогах можно объяснить двумя причинами. Во-первых, большинство людей — правши. Во-вторых, разные страны уже использовали различные способы транспортировки в то время, когда начали появляться формальные правила дорожного движения. Взаимодействие этих факторов и определяет то, как мы ездим сегодня. Самурай в Японии, который крепил ножны на левом боку, чтобы правой выхватывать меч, на дороге стремился оказаться слева от своих потенциальных врагов. И поэтому в Японии левостороннее движение. В Англии конными повозками управляли возницы. Правши, «естественно», сидели справа, держа узду в левой руке, а кнут в правой. Водитель мог лучше оценивать встречное движение, перемещаясь по левой стороне. Поэтому в Англии левостороннее движение. А во многих других странах, включая США, человек шел слева от упряжки лошадей или ехал на левой лошади, чтобы управлять правой рукой. Это означало, что для правильной оценки встречного движения и разговора с другими людьми нужно было находиться на правой части дороги. В результате движение во многих странах стало правосторонним.

Даже когда законы и нормы во многом схожи, последние помогают объяснить, почему дорожное движение в разных местах ощущается по-разному. Попав впервые на итальянскую автостраду, можно испытать шок. Левая полоса отведена для обгона, и для многих водителей в этом ряду вся поездка — один сплошной обгон, то, что в Италии называют il sorpasso. Если вы выедете перед кем-то посреди sorpasso, то вскоре едущая сзади машина подберется к вам так близко, что вы почувствуете тепло ее фар. И дело не в агрессивности, а в недоверии к вашей способности соблюдать установленные правила{12}.

«По закону в большинстве европейских стран водители должны ехать как можно ближе к правой стороне дороги, — объясняет специалист по организации дорожного движения из Швеции Пер Гардер, преподающий сейчас в Университете Мэна. — Но это только в теории: тот, кто едет сзади, почти всегда уступает тому, кто едет впереди, а в Италии все наоборот. Вы должны отъехать в сторону и дать дорогу тому, кто сзади. Водителю-американцу, особенно если он едет со скоростью, выше разрешенной, трудно понять, почему он не может ехать по этой полосе». В США существует довольно туманная норма (и огромное количество законов{13}), согласно которой левая полоса предназначена для скоростного движения; но нигде этого правила не придерживаются так строго, как в Италии. В США можно увидеть ответную реакцию (пассивно-агрессивное торможение, отказ уйти с пути и так далее) на такое поведение итальянцев за рулем. Американцы из какого-то чувства равенства, справедливости или протеста против ущемления их личных прав{14} принимают эти действия близко к сердцу{15}. В Италии, где исторически сложилось более слабое центральное правительство и общая гражданская культура, население меньше полагается на государство в вопросах справедливости и равенства{16}. По крайней мере, именно так мне объяснил это Джузеппе Чезаро, сотрудник Автомобильного клуба Италии[93]. «В американских фильмах всегда говорят: “Я плачу налоги, поэтому имею права”. В Италии никто так не говорил. Если ты платишь налоги, значит, ты дурак».

Не только нормы могут быть культурными — само движение создает собственную культуру. Давайте вернемся к примеру с переходом дороги на красный свет в Нью-Йорке и Копенгагене. И там, и там это запрещено. И там, и там нарушитель получит штраф. Но, посетив эти города, можно поразиться контрасту. В Нью-Йорке, где понятие «переход дороги на красный свет» (англ. jaywalking{17}) используется очень часто и первоначально относилось к тем несчастным простакам и деревенщинам (англ. jay), которые понятия не имели, как правильно переходить дороги; ожидание нужного сигнала стало признаком выходца из села. Зато у среднего жителя Копенгагена отвращение к неправильному переходу дороги, похоже, уже в крови. Даже ранним утром в морозное воскресенье января, когда в поле зрения нет ни одного автомобиля, жители отказываются переходить дорогу на красный свет — и это в городе с самой многочисленной анархистской коммуной в мире! Они остановятся, вдохнут морозный воздух, может быть, даже задерут голову, чтобы поймать снежинку. Они будут пристально разглядывать витрины или погрузятся в свои мысли. И только когда загорится зеленый, они с видимой неохотой пойдут дальше.

Конечно, можно было бы списать эти различия на культурные особенности. В Нью-Йорке, где смешиваются различные традиции и процветает жесткий и отвратительный индивидуализм, переходить улицу на красный свет — значит выделиться из толпы и успешно пройти тест на принадлежность к городским жителям. «Пешеходы смотрят на машины, а не на светофор», — сказал мне дорожный инженер из Нью-Йорка Майкл Кинг. Из-за того, что многие переходят улицы на красный свет, на перекрестках не скапливаются большие толпы людей. В Копенгагене, где население всегда готово идти на компромисс, переходить дорогу на красный свет — значит поступать бестактно, выбиваться из строя. Ожидание нужного сигнала, как ожидание весны, — испытание для стоической и холодной скандинавской души. В 30-х годах датско-норвежский писатель Аксель Сандемусе, вдохновленный небольшим датским городом, в котором он вырос{18}, прекрасно описал ряд местных «законов» (швед. jantelagen).

Их объединяет одна мысль: вы не лучше других. «Законами Jante» и сейчас называют общественную сплоченность и стремление к равенству, присущие скандинавским народам. Вполне естественно, что они сказываются и на дорожном движении. Переходить улицу на красный свет, так же как и превышать скорость или часто менять ряд (что на датских дорогах большая редкость), — значит быть эгоистом, а эгоизм разрушает жизнь общины.

Я рассказал об этих теориях знаменитому градостроителю Яну Гелу, будучи в его офисе в Копенгагене, но он отбросил их и выдвинул свою, альтернативную теорию: «Я считаю, что философия города предполагает отличные тротуары и частые перекрестки. Вы знаете, что вам лишь нужно немного подождать, и загорится зеленый». Его фирма недавно закончила исследование в Лондоне. «Мы обнаружили, что перейти улицу там было очень сложно. Всего 25% людей делали то, что задумывали планировщики», — сказал он. Чем сложнее пешеходам, тем ниже их статус в системе дорожного движения, «тем чаще они игнорируют законы и творят, что хотят». Я вспомнил Нью-Йорк, где светофоры на Пятой авеню как будто специально спроектированы так, чтобы останавливать пешеходов на каждом углу. Может, это дорожная система Нью-Йорка, а не его жители, виновата в том, что город стал неофициальным чемпионом Америки по количеству пешеходов, переходящих улицы на красный свет?