Трафик. Психология поведения на дорогах. - Том Вандербильт

В дорожном движении правила не более важны, чем соответствующие нормы поведения{70}. Может быть, именно поэтому, как я рассказывал в главе 7, инженер Ханс Мондерман смог убрать все знаки на перекрестке, а голландские водители продолжали вести себя ответственно и безопасно. В других странах, сколько бы ни было знаков и светофоров, водители останутся безответственными. Возникает два вопроса: действительно ли развивающиеся страны обречены на непропорционально большую долю смертельных аварий? И какая часть их происходит из-за нехватки денег, а какая — из-за пагубного влияния коррупции на правила и нормы? Пассажиры набиваются в переполненные автобусы, потому что не могут себе позволить другой вид транспорта или потому что этому никто не препятствует? А может быть, правительство считает, что не может освободить людей от повинности ездить в переполненных автобусах?

Вся досадная сложность этой дилеммы отражена в одном жаргонном слове на хинди, которое я услышал, будучи в Дели: jugad. У него масса значений, основное из них — «творческая импровизация». С одной стороны, оно может относиться к сделанным на скорую руку автомобилям, которые так часто встречаются в Индии, особенно в сельских районах. Не имея возможности купить машину, какой-нибудь фермер может собрать ее из деталей старого мотоцикла, автомобильной оси и дизельного двигателя. Это транспортное средство может быть опасным, по крайней мере когда едет по одной дороге с другими, более новыми машинами. Но водители осознанно идут на этот риск из-за нехватки денег.

Однако jugad также используется как своего рода синоним слова «взятка», и в этом случае оно означает «сделать что угодно, чтобы добиться своей цели». Люди, которые стремятся побыстрее получить права, — хороший пример. Будущие водители знают, что коррумпированные бюрократы реагируют на деньги, а не на фактические знания. Может, такая коррупция, которая расходится вширь, как круги на воде, и превращается в тысячи правонарушений, происходящих в Дели каждый день (а исследователи предполагают, что чем больше законов нарушено, тем больше жертв{71}), — всего лишь результат нехватки ресурсов? Именно она, как утверждают многие, не дает странам развиваться. Если существует связь между уровнем ВВП и числом смертельных аварий, уровнем ВВП и коррупцией, числом автокатастроф и коррупцией, то, может быть, борьба с коррупцией будет лучшим средством как для снижения числа несчастных случаев на дорогах, так и для роста ВВП?

В конце концов, существуют же творческие подходы к борьбе против коррупции, которые не требуют огромных затрат. Дорожный король города Мехико Альфредо Эрнандес Гарсия разработал план по борьбе с коррупцией и улучшению безопасности дорожного движения. В 2007 году все дорожные чиновники города мужского пола были заменены женщинами (получившими прозвище cisnes — «лебеди»). Почему? «Потому что женщины меньше подвержены коррупции», — объяснил мне Гарсия в своем кабинете в Министерстве общественной безопасности. Раньше автоинспекторы требовали refrescos — «прохладительных напитков» (эвфемизм взятки за отказ от официального штрафа). По словам Гарсии, женщины увеличили количество выписанных штрафных квитанций на 300%. Им выдали переносные устройства для выдачи квитанций и оплаты штрафов (водители могли воспользоваться кредитными картами) и камеры для фотографирования нарушителей. «Люди не признают, что они нарушают закон, — сказал он. — Мы должны представить им доказательства».

Может быть, гипотеза о меньшей коррумпированности женщин основана всего лишь на догадках нескольких высокопоставленных чиновников в полицейском управлении. Но проведенное американскими экономистами исследование показало, что женщины в принципе менее склонны к коррупции, руководители женского пола в одной из изученных ими стран меньше участвуют в фактической коррупции, а в правительствах стран, которые в мировых индексах коррупции занимают последние места, больше женщин{72}. В этом действительно что-то есть: Финляндия, которая считается наименее коррумпированной страной в мире, установила в 2007 году рекорд по количеству женщин, занимающих важные правительственные должности. Как вы помните, в этой стране не принято вольное обращение со штрафными квитанциями.

Глава 9. Финал Суперкубка, пикап, сельские дороги Монтаны, пиво, разведенный доктор Фред: риск на дороге и его причины

Подсознательный страх: почему мы неправильно оцениваем риски на дороге

Несколько лет команда исследователей, обосновавшаяся в кирпичном здании больницы Генри Форда в Детройте, изучала, что происходит в мозгу человека в процессе вождения{1}. Устройство, измеряющее слабые магнитные поля мозга (нейромагнитометр), слишком массивно, в автомобиле не поместится. Поэтому испытуемые располагались в лаборатории и смотрели видеоролики с движущимися машинами. Пока я лежал на удобной кушетке, пытаясь пережить ощущения участников, Ричард Янг, ученый, работающий на General Motors и возглавляющий проект, рассказал мне, в чем заключается основная проблема: «Участники эксперимента просто засыпают».

Чтобы люди, смотревшие фильм с «пассажирского» кресла, не начинали дремать, они должны были выполнять довольно простую задачу. В момент, когда рядом с экраном загорался красный свет, участник, подключенный к нейромагнитометру, должен был нажать на некое подобие педали тормоза. Привычка нажимать на тормоз, завидев красный свет (водители делают это в среднем 50 тысяч раз в год){2}, активизирует деятельность мозга. Зрительная зона коры головного мозга активируется примерно через 80–110 миллисекунд после включения красного сигнала. Это означает, что вы его заметили. Начинает работать левая префронтальная доля (зона мозга, связанная с принятием решений).

В этот самый миг вы решаете, что делать с полученной информацией — в данном случае вам нужно совершить простое действие, то есть нажать на тормоз. До нажатия проходит в общей сложности около 300 миллисекунд: за 180 миллисекунд двигательная зона коры головного мозга обрабатывает действие и дает ступне сигнал начать движение. Примерно через 80 миллисекунд после нажатия на педаль зрительная кора мозга активируется вновь. Вы отмечаете для себя, что красный свет погас.

Ученые изучают деятельность нейронов, вовлеченных в мышление при вождении. В частности, они смотрят, как влияют на вождение разговор по мобильному телефону или другие виды деятельности. Иногда, когда они анализируют происходящее в мозгу большинства людей, находящихся в дороге, они замечают странные и неожиданные явления.

Как-то раз во время изучения работы мозга участника с помощью магнитно-резонансного томографа Янг заметил настоящий взрыв мозговой деятельности, но не во время торможения, а во время обычного «вождения». «Это был настоящий скачок. Одновременно заработали нейроны в зоне коры головного мозга, отвечающей за эмоции; мозжечковой миндалине, лимбической коре[99] и нижних зонах мозга», — вспоминал Янг. Это было похоже на достаточно сложные реакции, возникавшие при торможении или попытках удержать автомобиль на трассе при движении с определенной скоростью. Что же происходило? Янг сопоставил период активной деятельности мозга с тем, что происходило в показанном испытуемому фильме. В момент, когда мозги пассажира чуть не закипели, его машина проезжала мимо грузовика с большим прицепом. После испытания Янг спросил участника, заметил ли тот «нечто необычное во время последней поездки». По словам Янга, «испытуемый сказал: “О да, я проезжал мимо огромного грузовика, в такие моменты я обычно очень нервничаю”».

Этот небольшой эксперимент позволил выявить простую, но не всегда очевидную истину, связанную с вождением: в потоке мы все становимся аналитиками, принимающими за долю секунды важные решения — безопасно ли повернуть перед движущейся навстречу машиной, какую скорость держать на повороте или как быстро нужно жать на тормоза после того, как у впереди идущего автомобиля загорятся стоп-сигналы. Принимая эти решения, мы оцениваем не математическую вероятность (у меня 97,5% шансы на то, чтобы удачно проехать мимо этой машины), а на достаточно сложный набор человеческих инструментов. Это могут быть как самые примитивные инстинкты, заложенные в отдаленных частях нашего мозга, так и нечто услышанное нами накануне в телевизионных новостях.

С одной стороны, для нашего детройтского водителя было совершенно естественно, нормально и логично продемонстрировать страх при виде огромного грузовика. Такие махины действительно кажутся опасными водителям обычных автомобилей. Вследствие огромной разницы в массе — грузовик может весить в 30 раз больше легковушки — любое столкновение приводит к катастрофическим последствиям для нее. При столкновении грузовиков и легковых автомобилей в 9 из 10 случаев водитель грузовика выживает{3}.