Жизнь Темучжина, думавшего покорить мир: Чингис-хан. Личность и эпоха. - Евгений Иванович Кычанов

о завоевании Чингис-ханом Средней Азии, о кровопролитных сражениях в Закавказье, о том, что грозная и могучая сила уже пододвигается к близким землям. Князья по-прежнему враждуют между собой… Разрабатывать стратегию общерусской обороны некому» [Куликовская битва, с. 8].

На востоке события шли тоже своим чередом. В 1221 г. Мухали обратился к тангутам за разрешением провести свои войска через территорию Си Ся для нападения на чжурчжэней. Тангуты пропустили монголов. Более того, тангутский государь выслал пятидесятитысячный корпус в помощь Мухали, так как тангуты все еще находились в состоянии войны с Цзинь. Овладев рядом чжурчжэньских городов, монголы оставили в главном из них на тангуто-чжурчжэньской границе свой гарнизон. Это испугало тангутов, гак как монгольские войска оказались в их тылу. Тангутский посол Мину прибыл к Мухали и потребовал объяснений. Во время приема встал вопрос о церемониале. Мухали заявил Мину:

— Ты смотришь снизу вверх на своего государя, твой государь на моего государя — вот таков церемониал!

Он потребовал, чтобы Мину встал перед ним на колени. Однако Мину отказался:

— Я не могу совершить коленопреклонение, не получив на то приказа.

Посол уехал, и тангутские войска покинули монгольский лагерь. Мухали напал на соседний с Си Ся город Яньань. Тангуты смирились, подарили Мухали коня, и их посол встал перед ним на колени [Кычанов, с. 308].

Возможно, эти события или го, что Мухали не добился решительных побед над чжурчжэнями, побудило Чингис-хана тронуться в обратный путь. Во всяком случае, не раскаяние в массовых убийствах и согласие прекратить их после небесного знамения. В жизнеописании киданя Елюй Чуцая, сыгравшего важную роль при монгольском дворе, есть такая версия: «В году цзя-шэнь (22 января 1224 г. — 8 февраля 1225 г.) император, достигнув Восточной Индии, остановился у горного прохода Железные ворота. Какой-то однорогий дикий зверь, по виду похожий на оленя, но с лошадиным хвостом и зеленой масти, произносящий слова, как человек, сказал телохранителю: «Пусть твой правитель побыстрее возвращается обратно!» Когда император спросил о нем у Елюй Чуцая, он ответил: «Это благовещий зверь. Имя его цзюедуань. Он умеет говорить на всех языках, любит жизнь и ненавидит убийства. Небо ниспосылает этот знак, чтобы предостеречь Ваше величество. Ваше величество — старший сын Неба, а все люди Поднебесной — сыновья Вашего величества. Внемлите воле Неба и сохраните жизнь народам!» Император в тот же день повернул войска обратно» [Китайский источник, с. 187]. Даже Небо возопило, увидав те моря крови, которые пролили армии Чингис-хана. И кто знает, может быть люди Елюй Чуцая и он сам решились разыграть с Чингис-ханом подобную шутку.

Первоначально Чингис-хан думал пройти обратно через Индию, Гималайи и Тибет и выйти к южным границам тангутского государства. Рашид-ад-дин сообщает, что он уже прошел несколько остановок по намеченному пути, когда «пришло известие, что тангуты вновь восстали» [Рашид-ад-дин, т. 1, кн. 2, с. 225]. Тогда он принял другое решение — вернуться тем же путем, что и пришел. В начале марта он прибыл из Пешавара в Кабул, прожил лето в горах, переправился через Амударью и провел зиму 1222–1223 гг. в районе Самарканда. Покидая Самарканд, Чингис-хан как раз и устроил нечто вроде парада победы, заставив мать хорезмшаха и его жен оплакивать их погибшее государство. Л. Гамбис полагал, что весну 1223 г. Чингис-хан провел в районе Кулан-Баши к северу от гор Александра, где был курилтай, о котором нам ничего не известно [Гамбис, с. 121]. Летом 1223 г. он находился в степях Таласа и Чу, затем орда Чингис-хана двинулась па северо-восток, и все лето 1224 г. он провел в долине Иртыша. Зимовал Чингис-хан зиму 1224–1225 гг. в долине Эмиля и наконец оттуда прибыл в Монголию. Чингис-хан оставил Среднюю Азию и Иран опустошенными. Шестьсот дет, по подсчетам ученых, потребовалось восстанавливать то, что было разрушено за три-четыре года, «Можно лишь сказать с уверенностью, что экономика обеих этих стран, писал И. П. Петрушевский, — и позднее. до начала XIX в., никогда не достигала того уровня, на каком она находилась в начале XIII в.» [Петрушевстсий, с, 125].

А приближенные Чингис-хана заявляли: «Мы… радуемся и ликуем, ибо небеса и земля умножили силы наши, и вот мы сокрушили сартаульский народ» [Сокровенное сказание, с. 188]. Возможно, курилтай 1223 г. подвел итоги войны на западе. Западный поход Чингис-хана, так же как и восточный поход на Цзинь, закончился победоносно, разгромом главных сил врага, но далеко не полным завоеванием побежденных стран. Война продолжалась в Китае, в Иране и Ираке. Монголы уже мыслили масштабно. Стрелки Хонхай, Хонтохор и Чормахан, обращаясь к Чингис-хану и проявляя заботу о том, чтобы сыновья его не проявляли нерадения, заявляли:

А ведь у нас всюду враг — от заката солнца и до восхода его! [Сокровенное сказание, с. 188]. И очевидно, так мыслил сам Чингис, так думали его приближенные, стремившиеся к сокрушению этого «врага», ограблению и подчинению всего доступного мира, «от заката солнца и до восхода его»[52].

С возвращением Чингис-хана в Монголию «Тайная история» связывает назначение наместников в основных городах и областях завоеванных земель. Эти наместники, даругачи, вели учет населения, собирали с него подати и набирали войска из местных жителей, следили за работой почтовой ямской службы и ведали доставкой в ханскую орду дани. Масхут Хурумши был назначен даругачи Средней Азии, а Яловач даругачи Пекина. Правителем Хорезма был оставлен Чжочи. Остальные сыновья Чингиса возвратились вместе с ним в Монголию (по «Сокровенному сказанию», с. 188–189); см, также [Юань ши, цз.1 с. 12а].

Чингис-хан вернулся на родину, туда, где текли родные ему реки — «голубой Керулен, золотой Онон», не для покоя, а для исполнения своего замысла, ставшего последним, — низвержения непокорного тангутского государства. «Мятеж» тангутов подтверждает и «Юань ши»: «Тай-цзу находился в Западном крае. Государь государства Ся Ли ван тайно заключил союз о помощи извне, вынашивая планы отложиться» [Юань ши, цз. 119, с. 5а]. Вопрос был в том, кто мог оказать помощь извне? Были ли это чжурчжэни, с которыми наконец в 1224 г. замирились тангуты. Или, что хуже, кто-то из Монголии? И чтобы думать так, у Чингис-хана имелись некоторые основания.

Смерть Чингис-хана

Есть средства хранить свою жизнь,

но нет лекарства бессмертия

Чин Чунь. Си юй цзи

Чингис-хан был уже немолод, когда он в 1219 г. выступил в поход на запад. Прошагав к своей славе по юрам трупов в Монголии, тангутском государстве, Северном Китае, он не мог не думать о жизни и смерти. Он видел, как легко обрывается человеческая жизнь, и хотел найти способ продлить собственную, а то и познать тайну бессмертия. Еще в Северном Китае