Бескрылый дракон - Big wolf

      — Это всё меняет в таком случае, — прервала молчание гриффиндорка.

«Уйдёт?»

Драко поднял на неё глаза и тут же пожалел. Карамельный омут помутнел от слёз. Гриффиндорка стояла такая несчастная, обиженная и разбитая. Она не скрывала, кажется, ни одной эмоции. Безжалостно давая ему увидеть каждую. Он зажмурился, отчаянно стараясь стереть из воспоминаний её заплаканные глаза и обиду.

«Я снова довёл её до слёз. Пиздец».

«Да пошло всё к черту! Слышишь ты меня, Салазар?

пошло всё к чёрту

! Я сдаюсь».

«А как же отец?»

— вспомнил разум.

«Я сказал

пошло всё!

»

«Салазар Слизерин, ты проклял меня, да? Влюбив в неё. За что? За что я расплачиваюсь?»

«Может, за всех тех маглов, что умирали у меня дома, а я не смог собрать волю в кулак и помочь? За это?»

«Хорошо. Тогда пусть будет так. Я принимаю своё наказание. Отказываюсь от всего и принимаю».

«Мне не нужен никто, кроме неё. Я отказываюсь быть сыном своего отца, отказываюсь быть наследником рода Малфой, отказываюсь от всего, что делало меня мной по сей день. Только она».

«Слабак. Не спасёшь отца, но зато спрячешься в каштановых кудряшках. Прекрасно. Мужественно»,

— ехидно кольнуло чувство собственного достоинства.

      Но наперекор этим мыслям, будто железные оковы надежд, возложенных на него, спали с уставшего от их ноши слизеринца.

      Выдох.

«Я буду жалеть, но мне плевать».

— Проклятье, Грейнджер. Проклятье. Что ты со мной делаешь? — он рванул с места и с силой прижал её к груди.

      Длинные пальцы запутались в каштановых кудрях, вторая рука сжала хрупкие плечи, и Гермиона всхлипнула, обнимая его спину.

«Моя. Моя. Моя девочка. Карамельная беда».

— Я… люблю… тебя, Драко Малфой, — прошептала Гермиона, сильнее прижимая его к себе.

«Ты уничтожишь её. Себя. И никак иначе. Потому что мрак, в который ты когда-то окунулся, будет идти за тобой всю жизнь».

— Не надо. — выдавил он. — Прошу тебя. Ты будешь жалеть об этом. — он рвано втянул воздух, слёзы отчаяния покатились из глаз.

«Я не могу отпустить её. Слабость. Это — слабость. Ты сейчас проявляешь слабость, Малфой. И ты ещё пожалеешь об этом. Совершенно точно».

Они стояли в объятиях друг друга, кажется, вечность, пока их не окликнули Поттер с Уизли.

      — Гермиона! Вот ты где, — выдохнула с облегчением младшая Уизли.

      — Мы искали тебя. Могла ведь предупредить, — буркнул Поттер, сверля взглядом слизеринца.

      Но, как только они подошли ближе, выражение лица Избранного сменилось на беспокойство.

      — Всё в порядке? — спросила Джинни.

«Видимо, по опухшим глазам понятно, что она плакала».

— Он тебя обидел? — прорычал гриффиндорец, делая угрожающий шаг в сторону Малфоя.

      — Нет-нет, Гарри. Всё нормально. Прошу. Я вернусь обратно с Драко, хорошо? Пожалуйста, — выпалила Гермиона, вставая между Малфоем и Поттером.

      — Точно? — спросил Избранный, изучая лицо подруги.

      — Да. Верь мне, — подтвердила Грейнджер.

      «

Их дружба. Да, мне порой завидно, что они так переживают друг за друга. Это, наверно, здорово иметь таких друзей. Рядом со мной всегда были только Крэбб и Гойл — два придурка, что столбы от деревьев различать то не умели. И куча жополизов, кого волновал лишь мой статус и деньги. Разве что в последнее время — Забини и Паркинсон. Но эти ребята сами тонут во мраке и просто пытаются ухватиться хоть за какую-то ниточку света в жизни».

Они уже возвращались в замок. Маленькая ладонь уютно устроилась в кармане его пальто, а вокруг ореолами витало согревающее заклятие, что бережно наложила на них Грейнджер.

      — Драко! Драко! Подожди, пожалуйста! — услышал он звонкий голосок, зайдя в школьный двор.

      К ним нёсся на всех парах первокурсник из его факультета.

«Дэн… Эйвори, кажется… чистокровный».

«Эту эпопею о чистоте крови не выбить из твоей головы, видимо? Ты уже подсознательно это отмечаешь. Браво! Отец натренировал до скрипа».

— Чего тебе? — холодно спросил Малфой, от чего мальчик потерял настрой.

      — Ну, зачем так грубо? — мягко упрекнула Гермиона. — Что такое, Дэн? Ты хотел что-то узнать у старосты? — ласково спросила она.

      Мальчик посмотрел на гриффиндорку, после перевёл неуверенный взгляд на слизеринца и, выпрямившись, отрапортовал:

      — Я хотел попросить тебя… Вас… мистер Малфой. Потренируйте меня для игры в квиддич. Я хочу стать ловцом! — он вскинул голову. — Как вы! — добавил малец.

«Хитрый малый. Заранее хочет потренироваться, чтобы в следующем году играть на моём месте. Мистер Малфой… милая попытка задобрить меня. Истинный слизеринец».

«Я до изнеможения тренировался всё лето, чтобы попасть в команду. Один».

— Ой, как это здорово! — обрадовалась Гермиона.

      — Нет, — ответил Малфой. — Катись отсюда. Хочешь добиться чего-то, тренируйся до седьмого пота сам. Иначе некоторые подумают, что ты своё место

купил

, — на последнем слове он выразительно посмотрел на Гермиону, напоминая её высказывания в его адрес на втором курсе.

      Девушка закусила нижнюю губу и опустила глаза. Малфой же отпустил её руку и рванул вперёд, слыша, как она говорит мальцу:

      — Я попробую убедить его. Не сдавайся!

«Убедить она меня попробует… Хрена с два!»

— Драко! — кричала ему вслед Гермиона, пытаясь догнать его.

      Коридоры замка откидывали эхом его имя, произнесённое её звонким голосом. Он обречённо вздохнул.

«Ну почему у неё такой голос? И почему моё имя звучит так красиво, именно с её уст? Что за, блять, проклятие?»

— Ай! — вскрикнула Грейнджер, и слизеринец моментально остановился, оборачиваясь в беспокойстве.

      Девушка согнулась и прижимала руки к животу. Каштановые кудри спали на лицо, закрывая его от взора Малфоя. Он быстро сократил расстояние между ними и обеспокоено сжал руки на её плечах.

      — Что случилось? — выдохнул он, чувствуя, как страх ползёт по позвоночнику.

      — Не уходи так от меня. Это физически больно, — сказала Гермиона, и он уловил озорной блеск в её глазах.

«Ведьма! О, чёртова Мерлинова борода! Ты повёлся. Она тебя так легко надула. Тебя? Драко Малфоя…»

— Это охереть как не смешно, поняла? — рявкнул он.

      — Одну тренировку, — жалобно проскулила Гермиона, поднимая на него умоляющий взгляд.

      — Нет, — отрицательно мотнул головой он, бессознательно отмечая её милый вид.

      Лицо, усыпанное едва заметными веснушками, и большие карие глаза, в которых всегда плескалось упрямство и ясный ум. Вздёрнутый нос, что так хорошо подходил под её