Бескрылый дракон - Big wolf

мыслей об оральных ласках гриффиндорки, прошло много времени. Драко никогда не просил её об этом, а она, в свою очередь, очень смущалась подобных тем.

      Ещё несколько движений рукой, и девушка, приоткрыв рот, облизала головку члена.

«Мерлин»,

— его глухой стон.

      И Гермиона, будто впитав этот звук, обхватила его губами. Движения были неумелыми, но он чувствовал всю нежность и трепет её прикосновений.

«Ей неудобно. Эти струи воды заливают её лицо»,

— подумал Малфой и согнулся над ней, нависая и пряча её спиной от горячих потоков воды.

      Руки сжались на стене, направляя на неё свой вес. Её нежные ласки сводили с ума, заставляя тело дрожать. Он глухо стонал, заглушаемый лишь звуком душа. Глубже. Он чувствует её горячий язык.

«Я всегда думал, что она в моей власти. Что я управляю ей. Но сейчас… сейчас она держит меня. Я полностью принадлежу ей, чёрт возьми».

«Этот щегол прав.

Я люблю её

. Блять».

«Люблю так, что готов отказаться от всего».

«Оставить отца… лишь бы остаться с ней. Чёрт! Я ненавижу себя за это. За то, что не могу этому сопротивляться».

Малфой прислонил голову к кафелю и мысленно поблагодарил за то, что они стоят в душе, потому что глаза щипало от слёз.

«Она нужна мне. Чёрт. Так до охерения сильно нужна».

Он резко оторвался от стены и притянул девушку за плечи к себе, поднимая с колен.

      — Не понравилось? — смущённо спросила она, пряча глаза.

      — Нет. Наоборот. Очень… понравилось, — выдохнул он, поднимая её подбородок.

      Золотистая карамельная радужка сузилась от расширившегося зрачка.

      — Я сдаюсь. Пожалуйста, — сказала Гермиона.

«Ну, наконец-то!»

Он, прорычав, вцепился в её губы несдержанным поцелуем.

«Всего три дня. Всего-то три дня не было секса с ней. А у меня такое ощущение, будто прошла вечность».

Он сминал её губы, нетерпеливо прижимая к себе. По телу разгонялось тепло от её прикосновений, от её присутствия.

«Столько бесполезных, бездушных трахов, и ни один не может сравниться с ней. Она не делает ничего удивительно фантастического в техническом плане, но я улетаю. Улетаю просто потому, что это она».

Малфой прижал её к стене, обхватывая руками бёдра. Руки девушки легли на его плечи, а ноги обхватили за талию. Он устроился удобнее и выжидающе посмотрел в карамельные глаза.

      — Грубо? — спросила она. — Ты сейчас… — но она не закончила.

      — Только так, как ты захочешь, — перебил Малфой.

      — Будь со мной самим собой. Пожалуйста, — это было искренне.

«Самим собой…»

Он испытал на себе прилив таких необъяснимых чувств, что не нашёл ни одного слова, подходящего их описанию. Потому, просто прижался к ней губами. Так, как сделал это в самый первый их раз в кабинете зельеварения. Без движений, без пошлости. Он целовал её не телом, а душой. Надеясь, что Гермиона чувствует всё то, что он не может высказать словами. Оторвавшись от её губ, Малфой прикоснулся носом к её щеке и мягко вошёл. Они оба шумно выдохнули от наслаждения. Его движения были неспешными. Он смаковал и наслаждался процессом, близостью её тела, стонами, утопающими в шуме воды. То, как струи воды заливали её лицо, а губы были приоткрыты от наслаждения. Это казалось незабываемым.

      Густой пар плавно окутывал душевую, заставляя пару потеряться где-то в блаженной неге, вздохах и толчках. Драко уткнулся носом в хрупкую шею и издал последний гортанный стон, ощущая, как немеет всё тело. Он нежно опустил девушку на ноги и взял её лицо в руки.

      — Обещай мне, — сказал он, и плевать, как умоляюще прозвучал его голос. — Обещай, что никогда не уйдёшь. Что никогда меня не оставишь.

      Карие глаза смотрели на него так тепло, что он боялся хоть на миллиметр двинуться, чтобы не утерять этот момент.

      — Обещаю, — кивнула Гермиона. — Ты и я — это

навсегда

.

      И как странно. Люди часто дают друг другу громкие обещания, но сами даже не знают, что их ожидает завтра.

***

Ноябрьские дни тянулись длинной вереницей дождливых, грязных пейзажей за окном. Не то снег, не то моросящий дождь колотили по стеклу окна в ванной старост. Факелы тускло освещали помещение, создавая уютную атмосферу.

      Малфой любовался родимыми пятнышками на шее гриффиндорки, что, играя с пеной и его пальцами, сидела, опираясь спиной ему в грудь.

      Горячая вода расслабляла тело, а запах лаванды слегка кружил голову.

      — Как хорошо, — она откинулась ему на плечо.

      Он поёрзал немного, приподнялся, чтобы ей было удобнее. А его руки неспешно скользили под водой, оставляя узоры на её талии. Малфой лениво оставил дорожку из поцелуев от плеча к шее и выше, останавливаясь у самого уха.

      — Сладкая, — прошептал он.

      Рука Драко скользнула сначала по животу, а потом погладила её по бедру. Пена покачнулась от его движений и обнажила его предплечье. Предоставив взору девушки безобразную метку Пожирателя Смерти. Он хотел было уже спрятать руку, но девушка взяла его за запястье и притянула к себе. Один нежный и полный понимания поцелуй прямо в чёрное тату, и он тяжело выдохнул.

      — Я люблю тебя, — тихо и осторожно сказала Грейнджер.

«Она не повторяла этого ни разу за прошедшие две недели».

«Потому что в последний раз ты накричал на неё за это. Довёл до слёз. Поэтому она покорно молчала всё это время».

«Она терпит и ждёт, а ты не можешь выдавить из себя проклятые слова».

«Прекрати её мучать. Соберись и выскажи всё, что чувствуешь к ней. Она заслуживает этого».

Малфой резко развернул лёгкое тело, и Гермиона послушно села на слизеринца, обхватывая бёдрами его колени.

      — Ты жалеешь, что не ушёл? — неожиданно спросила Гермиона, и он почувствовал, как её тело сжалось в ожидании ответа.

      «

Жалею ли я?»

«То, что ты вызываешь во мне, жило, кажется, всю жизнь где-то в глубине души. Каждый раз, когда я смотрел на тебя, когда проходил мимо, обижал и задевал. Ты никогда не была мне безразлична».

«Я должен… нет. Я просто хочу, чтобы ты это знала».

Малфой взял её руку и притянул к губам. На светлой коже отчётливо виднелась мерзкая надпись «грязнокровка». Горячие губы нежно коснулись шрама, и штормовые глаза тепло посмотрели на девушку.

      — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — он обхватил руками её лицо и, притянув, легко коснулся губ. — И влюбился, кажется, сразу же. В первый день… как увидел тебя. Непослушная,