Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

было рот, но поняла, что сказать нечего. Она забрала детей у Амрэля не для того, чтобы вернуть их ему с опозданием. Бабуля ехидно закашлялась в ее голове, а псы, которые теперь никогда не будут сидеть на цепи, дружны завыли, предлагая свой вариант решения проблемы.

— В Майбрак им нельзя, — неожиданно сказал капеллан, и Дэйра взглянула на него с надеждой.

Ночь догорала вместе с огромным костром, у которого грелись Карлус и девушки, когда Дэйра с отрядом вернулись в лагерь. Догорали и ее силы. Маркизу мутило от одной мысли о сне, но сон был единственным лекарством, которое могло отстрочить неизбежные мучения. А они обещали быть жестокими.

— Мы недалеко от Мволы, это деревня, где есть монастырь, — продолжил Карлус. — Я знаю местного настоятеля. Какое-то время вам придется продолжить путь без меня. Я отправлюсь в Мволу вместе с детьми, скажу, что они из деревни, которую разорили бандиты. Уверен, Амирон им поможет. Как только все улажу, догоню вас.

— Можно не разделяться, — предложила было Дэйра, но потом поняла, что капеллан прав. Она была слишком заметной фигурой. После встречи с ней у настоятеля Мволского монастыря могло появиться слишком много вопросов.

— Наверное, я тоже поеду, — робко предложила Лора и вопросительно глянула на Дэйру. — За детьми кто-то должен присмотреть. Я так долго заботилась об Ирэн, что потеряю себя, если не буду заботиться о ком-то еще.

Дэйра кивнула. Лора уже не вызывала прежней ненависти, но неприязнь, которую они взаимно испытывали друг к другу, ощущалась даже на расстоянии. Им лучше быть порознь.

— Я с ними, — решительно сказал Нильс. Он не спрашивал, он поставил их в известность. Дэйра оглянулась на Томаса, ища у него помощи, но брат истолковал ее взгляд неверно.

— Конечно, — кивнул он. — Может, Мвола и недалеко, но кто-то же должен охранять их в пути. Молодец, Нильс. Как только все уладите, догонишь нас по дороге.

И все принялись обсуждать, как лучше проехать в Мволу, как разбудить детей и что сказать настоятелю. Только Белиорский иногда смотрел на свои руки, сжимал пальцы и подозрительно качал головой. Видимо, ему до сих пор мерещились медвежьи лапы.

Прощание было коротким.

Капеллан, Лора и Нильс, взяв одну черную карету и тройку лошадей, направились по северной дороге, а Дэйра с Марго, Томасом, капитаном Белиорским и двумя стражниками, покатили на юг, где через две недели должны были пересечь границу Майбрака.

Дэйра достала шляпу, натянула ее по самые глаза, забилась в угол кареты и приготовилась давиться слезами. Слишком многое ей хотелось оплакать. Ирэн, которая не была ее подругой, но разделяла безумие и одиночество Дэйры долгие годы. Уила Рокера, который оказался честным человеком. Невезучую разбойницу, которая не просила о помощи. Донзаров, замерзших в Копре. Эйдерледж, на который она теперь никогда не сможет взглянуть прежними глазами. Чучело рыжей птицы, которая проснулась не к месту и не ко времени. Людей из охраны графа Эстрела, которые просто выполняли свою работу. Ее внезапно зародившуюся любовь к Нильсу, которая была окончательно растоптана его последним взглядом, брошенным им при прощании. Так смотрят на дракона, пережившего свой век и сожравшего слишком много людей.

Нам с тобой не по пути, говорил этот взгляд. Я пастырь, а ты волк, угрожающий моим овцам. Наверное, где-то Нильс был прав. Ему лучше с Лорой, красивой, доброй, ласковой, понятной, человеческой девушкой. А Дэйра отправится своей дорогой, и ее единственными спутниками будут псы безумия, голоса из Вырьего Леса и старая мертвая герцогиня, навсегда поселившаяся в ее голове.

Она так и не сумела заплакать, сняла шляпу и открыла окно кареты. Свежий морозный воздух пах переменами.

Глава 14. Смерть, которая рядом

Над восточными землями стонали черные бури, проливаясь с небес дождем, снегом и градом. Белопутье то размягчалось, как масло на жаровне, превращаясь в непроходимую грязевую ленту, то покрывалось глубоким рыхлым снегом, по которому с трудом катились сани. Для осени такая погода была привычной, но накануне нового года в головы путников закрадывались нехорошие мысли о разгневанных богах и неизбежном зле, наступающем на пятки.

Между тем, зло приближалось. До церемонии, на которой должны были выбрать супругу принца, оставалось меньше недели. Дэйра была девятой невестой, приглашенной самим Амрэлем Лорном, братом короля, что заставляло нервничать других кандидаток и их родственников. Герцог Бардуага даже заключил с ней сделку, чтобы увеличить шансы своей любовнице, участвующей в конкурсе, и Дэйра честно собиралась выполнить обещание — проиграть. Будь ее воля, она развернула бы коней и ускакала домой, в Эйдерледж, ведь Сангассия стояла на пороге войны. Герцог Фредерик Зорт, ее отец, пытался договориться с чагарским ханом, отправившись в рискованное путешествие в столицу чагаров, город Армурат. Она же, Дэйра, участвовала в сомнительном мероприятии на потеху столичной знати, тогда как должна была быть дома, рядом с родными. Правда, из родных в замке Эйдерледжа осталась лишь мать, которая не обратилась бы к ней за помощью и на смертном ложе, но Дэйре было все равно — ей до ужаса и коликов в животе не хотелось ехать в столицу.

Но ослушаться прямого приказа Лорна не мог позволить себе ни один вабар, если он не собирался окончить свои дни на виселице. Дэйра не собиралась. Однако виселица ей снилась. С тех пор как она со своими людьми напала на грузовые кареты Амрэля Лорна, освободила донзарских детей-калек, которых везли в столицу для экспериментов князя, бросила в заснеженном лесу графа Георга Эстрела со сломанной ногой и рассталась с капелланом, Нильсом и Лорой, прошла неделя. Капеллан собирался пристроить детей в монастыре у знакомого настоятеля и сразу вернуться. За минувший срок можно было съездить в монастырь в Мволу туда и обратно, но ни капеллан, ни Нильс, ни Лора не нагнали карету Дэйры.

Но если отсутствие Лоры, служанки погибшей подруги, и капеллана Карлуса Рейнгольда не сильно беспокоило Дэйру, то вот по Нильсу она скучала. Оруженосец брата, которого она выловила из мрачных вод Марены Пармы, после того как Амрэль приказал утопить мальчишку за дерзость, натоптал в ее душе, наломал цветов в саду девичьего сердца, разбередил мысли, заставляя вспоминать себя чаще, чем полагалось девушке из знатного рода думать о каком-то донзаре. Но какой-то донзар выбрал Лору, а не ее, и возможно, его отсутствие сейчас было осознанным. Нильс был первым, который заставил сердце Дэйры волноваться, и она хотела, чтобы он стал последним.

Вторым человеком, о котором Дэйра думала и днем, и ночью, был Амрэль Лорн. Знал ли