Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

Дэйры, потому что было искренним. — А как же снег? Я думала, мы все здесь застряли. Или герцог созвал донзаров и из соседних земель?

— Эээ, — озадаченно протянул капеллан и оглянулся за поддержкой на остальных, но всех устраивало, что с маркизой разговаривал только он. — Извините, Дэйра, каких донзаров вы имеете в виду?

Но Дэйре уже не нужен был ответ. Заставив себя отлипнуть от камина, она подошла к окну и сощурилась от яркого солнца, ворвавшегося в комнату, когда по ее приказу отодвинули тяжелые занавеси. Так вот, что за звук беспокоил ее с тех пор, как она проснулась.

В Бардуаг волшебным образом заглянула весна. Оттеснила злобного брата, прогнала лютый холод, развеяла мрак и тучи, раскинув над Бардуагом теплое голубое небо. С замковых крыш ручьями стекала вода. Весенняя капель была самым неожиданным звуком, какой можно услышать в декабре накануне нового года. Непроходимые сугробы съежились, стаяли и растворились под лучами солнца, ставшим нежным и ласковым, каким светило бывает разве что в мае. Со снегом случилось самое страшное, что могло с ним произойти — он растаял. Коричневая лента дороги блестела от луж и грязи, но была вполне проходима. Она маняще звала, исчезая в серой полосе Вырьего Леса. Макушки дубрав приобрели подозрительный зеленый оттенок, и у Дэйры сжалось сердце, а слезы, замороженные зимними морозами, все-таки хлынули из глаз.

Я плачу, потому что молодые почки обречены на смерть, а до весны еще так далеко, подумала Дэйра. Но лгать себе было трудно. Брачный договор Ирэн и Феликса, лежавший в кармане ночного халата, жег душу больнее, чем если бы она оказалась в адовом пекле дьявола, который все еще ждал ее на дне бездны. Может, Ирэн и курнула в ту ночь больше журависа, чем следовало, но сикелийская дурман-трава не убивала во сне. От нее умирали куда страшнее — в язвах и с почерневшими конечностями. А то, что в покоях невесты не нашли ни следа журависа, говорило о том, что жених навел порядок и почистил за собой всю грязь, которая могла быть обращена против него.

Ирэн суждено было вернуться в Эйдерледж, но, если бы Дэйра отправилась прошлую ночь спать, то виконтесса приехала бы к отцу, сидя в карете, а не лежа в гробу.

Все они умирали. За свою помощь Белая Госпожа брала слишком дорого. Донзары из Копры, сестра Нильса, теперь, вот, Ирэн — платой для них стала жизнь.

Нехорошее предчувствие отозвалось жжением в шрамах, которые казались раскаленными лентами железа, прилипнувшими к коже.

— Что-то еще случилось? — спросила Дэйра, взглянув на Нильса, которого застала врасплох. Оруженосец укутывал Лору в плед, когда случайно поднял глаза на маркизу. По выражению его лица было понятно, что он предпочел бы промолчать, но капеллан суетился рядом с Марго, помогая ей готовить успокоительный чай, и помочь Нильсу было некому. Ни Томас, ни капитан Белиорский не проявили желание вступить в разговор. Им всем было удобно скорбно молчать.

— Уил Рокер погиб, — угрюмо сказал Нильс. — Несчастный случай. Упал с крыши. На кухне сказали, что он заходил около полуночи, спрашивал, как пройти на крышу, мол, хотел полюбоваться ночным видом. Подумать только. Мы все плясали, веселились, а он, наверное, уже лежал мертвым на камнях. Его нашли утром, когда прекратился буран, и снег стал таять.

Везде ложь. Она стала неотъемлемой чертой бардуажского замка, впиталась в его стены, отравляя каждого, кто останавливался в нем. Уил Рокер не ходил на крышу замка, потому что после разговора с Дэйрой заснул на прежнем месте — на столе, в пиршественном зале. И было это под утро. Так же, как и Ирэн, не ходила к лекарю за снотворным. На тумбочке у кровати подруги Дэйра не видела бутылок с настойками — лишь курительную трубку с журависом.

— Нам срочно надо в Майбрак, — заявила она, резко отворачиваясь от окна. — Граф Эстрел и маркиз Бардуажский не должны скучать в пути в одиночестве. Мы составим им компанию.

За те несколько минут, что Дэйра смотрела на мир за стенами замка, весна успела раздражить и заставила желать скорейшего возвращения зимы, снега, мороза и лютых ветров.

— Да, нужно спешить, — очнулся Белиорский, обрадовавшись, что скорбная тема позади. — Говорят, после таких оттепелей быстро возвращается зима, а с ней — снега, морозы и лютые ветра.

Дэйра согласно кивнула, но, когда капитан собрался выходить, подняла руку, призывая всех к вниманию.

— Господа, у меня есть просьба, — она вздохнула, понимая, что собирается перейти черту, после которой безумных псов на цепь не вернуть. — Я называю это «просьбой», но на самом деле это приказ. Вы можете отказаться, и тогда я попрощаюсь с вами, отправив в Эйдерледж, где мы увидимся в новом году. Или согласиться. И тогда все мы станем чуть больше, чем группа людей, которая едет непонятно куда и непонятно зачем. Говорят, что накануне нового года нужно заканчивать дела и отдавать долги. У меня есть один долг. Он большой и без вашей помощи неподъемный. Но должна предупредить. Все, кто поможет мне с этим долгом, нарушат законы Бардуажского герцогства, да и Сангассии, пожалуй, тоже. Если это против ваших правил и жизненных принципов, прошу меня покинуть. Если же вы в своей жизни мечтаете не только о карьере, — Дэйра взглянула на Белиорского и капеллана, — и не только о том, чтобы зарисовать весь мир, — взгляд на Томаса, — и не только… — она посмотрела на Нильса и запнулась, — в общем, если вы хотите мне помочь, по-настоящему, не сопроводив меня в столицу по приказу Лорна, но оказав услугу, за которую я на этот раз буду должна лично вам, и должна жизнью, тогда останьтесь, выслушайте и помогите.

— Все это закончится смертью, — ввернула словечко старая герцогиня. — Снова.

Да, согласилась с ней Дэйра. И на этот раз дьявол в бездне не останется голодным, потому что она собиралась утопить его в крови.

Глава 13. Дьявол из бездны (продолжение)

Они покинули замок еще до того, как бледное декабрьское солнце опустилось за горизонт. С герцогом попрощались быстро и скупо, у Дэйры не было времени, а Морт мечтал скорее избавиться от гостей, которые привезли с собой мертвецов — Ирэн и Уила, испортив новогоднее настроение.

Белиорский оказался прав. Зима вернулась к полудню, обрушив на замок ураганный ветер, который принес колючую ледяную крошку и мороз. Лужи замерзли быстрее, чем конюхи герцога приготовили кареты и лошадей. Сосульки провисели и того меньше — ветер яростно обламывал их, обрушивая на головы торопящихся