День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— С таким эскортом едва ли есть, чего бояться, товарищ контр-адмирал. Да мы и сами тоже зубастые, любого «лося» схарчим.

— Но-но, — Колгуев погрозил пальцем. — Не рискуй, на рожон не лезь. Субмарину ты обязан сохранить любой ценой, капитан! Пока твои ракеты нацелены на американские города, там никто и чихнуть в нашу сторону не посмеет. А иначе нас сомнут в один миг!

Командующий флотом встал, при этом вскочил и Владимир Шаров. Колгуев, обернувшись к столу, взял с него конверт из плотной бумаги, на котором места живого не было от сургучных печатей. Протянув пакет капитану, адмирал пояснил:

— Координаты учебной цели. Это будут испытания для всей морской составляющей наших стратегических ядерных сил — и для носителей, и для ракет, и, самое главное, для системы связи и управления. И пусть все видят, на что мы способны — и боятся!

Обратный путь Владимир Шаров проделал быстро, неосознанно спеша вернуться на базу, оказаться вновь в центральному посту своего атомного ракетоносца. Флот сделал все, чтобы драгоценный, буквально на вес золота, корабль оставался в безопасности. Внешне его база едва ли могла привлечь внимание вражеской разведки. Обычный гарнизон, склад материального обеспечения или что-то вроде этого. Скопление казарм, складов, кирпичная коробка КПП возле глухих ворот с потускневшими от времени жестяными звездами на широких створках, где несли службу два матроса под руководством мичмана-контрактника. Опоясывавший военную базу забор, по гребню которого вилась ржавая спираль колючей проволоки, являлся, скорее, чисто символическим препятствием на пути незваных гостей, чем реальной преградой. Вообще всем своим видом это место кричало о запустении и разгильдяйстве. Но все это было лишь ширмой.

Миновав несколько постов, капитан первого ранга Шаров спустился по крутой лестнице вниз, на десятки метров вглубь скальной породы, туда, где в огромной пещере, озаренной ровным светом прожекторов, неподвижно застыла у причальной стенки лоснящаяся черная «туша» атомной подводной лодки «Александр Невский». Когда-то в доисторические времена морская вода выгрызла в гранитном монолите глубокий грот. Она трудилась тысячи лет, подтачивая скалу, а затем пришли люди, и над водами Кольского залива загремели взрывы. Прочный камень уступил, и теперь глубоко в скале укрылось самое мощное оружие встававшей с колен страны.

Пройдя по причалу, Шаров не без гордости посмотрел на субмарину, корпус которой до середины был скрыт водой, черной, почти неподвижной, бликующей в свете ярких ламп и оттого похожей больше на разлившуюся нефть. Гордиться было чем. Семнадцать тысяч тонн подводного водоизмещения, шестнадцать ракет с разделяющимися боеголовками и четыре торпедные трубы для самообороны. При этом огромный атомоход мог передвигаться почти бесшумно за счет сменившего традиционный гребной винт водомета, а гидроакустический комплекс позволял обнаруживать надводные и подводные цели на огромных дальностях. Он был практически неуязвим, находясь в морских глубинах, той стихии, для которой и создавался напряженным трудом целой страны, но и сейчас, притянутый швартовыми к причалу, нес боевое дежурство. Баллистические ракеты «Булава» на борту субмарины были готовы к запуску в любое мгновение, и теперь Владимиру Шарову предстояло впервые проверить его в деле.

— Приготовиться к выходу в море, — приказал капитан своему старшему помощнику, встречавшему командира ракетоносца в центральном посту. — Приказано провести испытания ракетного комплекса.

— Наконец-то! — Капитан-лейтенант Морозов улыбнулся, как ребенок, получивший долгожданный подарок на новый год. — У нас все готово, товарищ командир! Хоть сейчас можем поднимать якоря!

В подземном укрытии еще шли приготовления к походу, а на поверхности базы флота, раскиданные по всему Кольскому полуострову, охватила нервная суета. Неожиданный приказ привел в движение сложный механизм, объединявший в одно целое тысячи людей в военной форме. Одним из этих людей был командир эскадрильи противолодочного авиаполка Северного флота подполковник Максим Найденов. Когда автобус остановился возле короткого ряда самолетов, выстроившихся крыло к крылу вдоль бетонного полотна взлетной полосы, полковник, первым встав с продавленного сидения, громко скомандовал, заставив умолкнуть все разговоры в салоне:

— Выходи строиться!

Грохоча ботинками, пилоты, уже облаченные в летные комбинезоны, образовали короткую шеренгу у борта тихо скрежетавшего изношенным мотором «пазика». За их спинами суетились техники, облепившие огромные самолеты подобно трудолюбивым муравьям. Несколько летчиков проводили понимающими взглядами проехавшую мимо тележку, на которую были уложены округлые «тела» противолодочных торпед.

— Эскадрилья, внимание! — Став по центру шеренги, Найденов взглянул на своих подчиненных. — Наша задача — осуществлять противолодочное патрулирование вдоль тридцать пятого меридиана. Работает весь полк. К востоку от этого рубежа действуют наши подлодки, к западу, вероятно, находятся американские субмарины. Ни одна из них не должна войти в наши воды. В случае установления контакта наводите на «гостей» противолодочные корабли.

— Разрешение на применение оружия?

Взглянув на задавшего вопрос командира экипажа, Найденов ответил:

— Мы поднимаемся в воздух не для того, чтобы начать новую войну. Но если чужак будет представлять угрозу — атаковать без колебаний! Это наше море, мы сюда никого не зовем! Все, мужики, по машинам!

Поднявшись по трапу, подполковник Найденов протиснулся в кабину патрульного Ил-38Н, занимая свое кресло. Рядом возился с привязными ремнями второй пилот, позади расположились остальные члены экипажа, обменивавшиеся короткими односложными фразами. Семь человек готовились подняться в небо, чтобы встать на защиту водных рубежей страны. Найденов знал каждого из них, как самого себя, доверяя им даже больше, чем себе. Предстояла привычная работа, то, к чему они готовились годами, то, ради чего пришли в морскую авиацию, хотя командир эскадрильи едва ли мог припомнить, когда в воздух сразу поднимались десятки крылатых машин. Видимо, командование флота задумало что-то по-настоящему грандиозное.

— Запуск! — скомандовал Найденов, обхватывая обеими ладонями рычаги штурвала.

По очереди включились четыре турбовинтовых двигателя АИ-20М, лопасти винтов врубились в воздух, набирая обороты и превращаясь в полупрозрачные окружности. Наконец тяга достигла максимума, и самолет весом шестьдесят три тонны, разбежавшись, оторвался от взлетной полосы аэродрома «Североморск-1», опираясь широкими крыльями о пустоту.