День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Минометчикам — огонь, — скомандовал Басов, рассмотревший в дыму силуэты мечущихся вдоль дороги японских солдат. — Прижать их к земле!

Автоматический миномет 2Б9М был далеко не новым оружием, успел пройти немало войн и конфликтов на нескольких континентах, но оставался в своем классе уникальным и непревзойденным. Он мог выпустить четыре осколочные трехкилограммовые мины по цели, отдаленной почти на пять километров за какие-то две секунды. И сейчас расчеты двух «Васильков», укрытых в тылу, показали в очередной раз очередному врагу, на что способно их оружие в умелых руках.

Первая серия мин накрыла разворачивавшуюся в цепь японскую пехоту. Взрывы происходили, казалось, всюду разом, наполняя воздух осколками, непрерывно натыкавшимися на преграды из человеческой плоти. А минометчики уже примыкали новые кассеты, стремясь израсходовать весь свой невеликий боезапас за наименьший промежуток времени. Свинцовый град сыпался на головы бойцов Сил самообороны, рикошетом отлетая от бортов БТР. К «Василькам» присоединились и автоматические гранатометы, компенсировавшие невеликое могущество тридцатимиллиметровой гранаты высоким темпом стрельбы.

Японская пехота, отброшенная свинцовым шквалом, вяло постреливала в сторону поселка, но Алексей Басов понял, что противник полностью дезорганизован. И в этот момент на позициях остатков батальона раздались панические вопли:

— Японцы в тылу! Прорвали фронт!

— Майор, что происходит? — Басов требовательно взглянул на Сухова. — Что за паника?

— Противник прорвал на фланге линию обороны. По крайней мере, один танк и до взвода пехоты!

— Твою мать! Дай мне расчет ПТУР! — Вскочив, полковник подхватил лежавший на земле цилиндрический ТПК ракетного комплекса «Фагот», оператор которого минуту назад сжег удачным выстрелом вражеский танк. — Отправь туда еще АГС! Нужно их притормозить, иначе в спину расстреляют!

Пригибаясь и прижимая к груди контейнер с противотанковой ракетой, Басов бежал по извилистой улочке, сдавленной высокими глухими заборами. За ним, пыхтя и спотыкаясь, мчался солдат, тащивший на себе пусковую установку-треножник. Расчет станкового гранатомета немного отстал, волоча свое оружие, весившее в боевом положении на лафете сорок четыре с половиной килограмма.

С треском обвалился забор в паре сотен метров перед бегущим Басовым, и на улицу выполз окутанный клубами выхлопных газов танк. Пятидесятитонный «Тип-90» развернулся на месте, его башня шевельнулась, и ствол орудия медленно начал опускаться. Басов во все горло крикнул:

— К бою!

Оператор упал на колени возле пусковой, пригибаясь над прицелом и не глядя протягивая руку в сторону полковника:

— Давай ракету!

Полковник установил контейнер на треногу, боковым зрением увидев мелькающие в проломе забора фигурки в чужом камуфляже. Коротко затрещали штурмовые винтовки, вокруг засвистели пули. Обернувшись к бежавшим следом бойцам с гранатометом, Басов приказал:

— Огонь! Отсекайте пехоту!

Ствол автоматического гранатомета АГС-17 «Пламя» развернулся в сторону бегущих по улице японских пехотинцев, выплюнув несколько гранат. Сплошная стена взрывов разделила противников, и в этот момент с пусковой сорвалась дымной стрелой противотанковая ракета. Выстрел был хорош. ПТУР воткнулась под башню, прожигая тонкую броню. Потерявший управление танк, экипаж которого умер мгновенно, продолжая движение, снес забор, врезавшись в стену стоявшего за ним дома.

Снова затрещали японские штурмовые винтовки, и наводчик ПТУР, вскрикнув, повалился на утоптанную землю, а через секунду скоростная малокалиберная пуля, выпущенная в упор из автомата «Тип-89», впилась в бедро полковника Басова. Зарычав от боли сквозь зубы, тот упал, успевая сорвать с плеча АКС-74 и открывая огонь по приближавшимся вражеским солдатам. Автомат харкнул свинцом и умолк. Ругаясь от досады и боли, Басов потянулся за снаряженным магазином, уже слыша раздавшийся за домами, за его спиной, рев моторов.

— Японцы! — Холодея, полковник обернулся к гранатометчикам, как раз перезаряжавшим свое оружие. — Уходите! «Косые» в тылу!

Ближайший забор разлетелся в щепки, пропуская темно-зеленую громаду танка. Алексей Басов с удивлением увидел знакомый до последнего болтика Т-72Б, бодро промчавшийся по селу. А следом за ним, покачиваясь на узких гусеницах, катилась самоходка «Нона-С». Ее короткий толстый ствол запрокинулся к небу, выбросив струю огня, и через пару секунд на проселок упал первый стадвадцатимилиметровый снаряд. Еще несколько показавшихся из-за домов самоходных орудий в движении открыли беглый огонь, выпуская снаряд за снарядом, а затем лента дороги потонула в пламени, когда две реактивные установки «Град», как от сердца оторванные адмиралом Гареевым, дали полный залп. Выпущенные ими реактивные снаряды с ревом пролетали над селом, разворачиваясь уже на земле огненными цветками, в которых сгорали заживо еще остававшиеся живыми к той секунде японские солдаты.

Рядом с беспомощно растянувшимся посреди улицы полковником затормозил, лязгнув гусеничными траками, МТ-ЛБ, густо облепленный бойцами во «флоре» и сбитых на затылок черных беретах. Сразу трое соскочили с брони, подбежав к раненому офицеру. Несколько крепких рук ухватили Басова, оторвали его от земли. В бедро прямо сквозь намокшую от крови штанину вонзилась тонкая игла, и через секунду боль, заглушенная щедрой дозой эфедрина, отступила. Кто-то склонился над Басовым, которого охватило странное оцепенение, заглянул в лицо полковнику, ободряюще прокричав сквозь грохот выстрелов:

— Рана ерундовая, братан! Держись! Сейчас отнесем подальше в тыл и все заштопаем! Сделаем, как было!

Навстречу ехала техника, бежали солдаты, а звуки взрывов становились все тише, все реже ухали орудия, перемалывая землю, по которой только что ступала нога чужаков. Обещанная помощь пришла вовремя, и Алексей Басов с чувством выполненного долга потерял сознание.

Глава 5

16 июня

Изображение на большом экране, занимавшем половину стены кабинета, чуть подрагивало, и очертания полуострова Камчатка казались слега расплывчатыми. Рассеянный взгляд воспаленных глаз Валерия Лыкова скользил вдоль давно знакомой береговой черты, изрезанной множеством мелких бухт, вдавленной внутрь крупными заливами, или, напротив, выдававшейся в стороны похожими на клинки языками мысов. Красный пунктир, рассекавший полуостров по диагонали, резал взгляд, заставляя главу правительства России болезненно морщиться. Линия начиналась чуть севернее поселка Ичинский, затем, немного не доходя Козыревска, круто забирала на север, но, наткнувшись на берега реки Еловка, начинала тянуться на восток, и, обогнув подножье Ключевской сопки, утыкалась в побережье Берингова моря несколькими верстами южнее мыса Сивучий.