День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Не все япошки могут, — хмыкнул Басов, и, приняв из рук солдата гарнитуру радиостанции, произнес в микрофон: — «Якорь», я «Алмаз», на связи. Нахожусь в квадрате шесть, противник висит на плечах.

— «Алмаз», оставайтесь на месте, — немедленно ответил «Якорь», который был никем иным, как вице-адмиралом Гареевым, командующим сводной группировкой на Камчатке. — Противник глубоко вклинился в оборону бригады, первый и второй батальоны уже в клещах, и если вы отступите, они окажутся уже в полноценном кольце, и тогда пацанов сомнут, ударив со всех сторон. Мы даже не можем отдать приказ об отступлении — противник массировано применяет системы радиоэлектронного противодействия, глушит связь. Резервы уже на подходе, будут в вашем квадрате через час, максимум. Если через час резервы не придут, отходите к Усть-Каматску, уводите всех, кого можно. Стоять насмерть запрещаю, нам нужен каждый солдат!

— «Якорь», противник использует ударные вертолеты. У нас почти отсутствуют средства ПВО, так что через час отступать будет, скорее всего, некому — нас просто покрошат в фарш с воздуха!

— Об этом не думай, «Алмаз». К передовой выдвинута батарея «трехсоток». «Миги» из Елизово уже в воздухе, барражируют в ближнем тылу. Они приземлят любую косоглазую сволочь, как только та оторвется от земли!

Басов облегченно выдохнул. Совсем недавно, увидев кружащие над лесом «Кобры», он перепугался до смерти, оцепенел от чувства собственной беспомощности и никчемности, и до сих пор не верил всерьез, что вертолеты, оба, лежат на земле бесформенными грудами металла, а он и те, кто был рядом, живы, пусть и не все. И то, что, сражаясь с врагом, можно не смотреть с тревогой в небо, рождало в душе офицера веру в победу, пусть даже и в этом, одном единственном бою.

— «Алмаз», мы тебя поддержим всем, чем сможем, — звучало в эфире. — Дай нам один час, не пусти «косых» дальше!

Незаметно подошедший к БМП майор Сухов, дождавшись, когда смолкнет голос в динамике, до неузнаваемости искаженный помехами, произнес с затаенной надеждой:

— Может, за час к нам и не сунется никто? Авось, оторвались от япошек прилично, не поспеют они!

Басов хмуро взглянул на своего комбата, выругавшись без злобы, просто от усталости. В такие подарки судьбы полковник не верил давно, с тех жутких майских дней, когда дивизия, в которой он служил, отважно шла навстречу врагу, сжимаясь под его непрерывными ударами до полка, до батальона, без надежды на поддержку, просто, чтобы погибнуть в бою. Сейчас все повторялось, вот только сам Алексей Басов стал другим, и был готов биться до конца, до последнего патрона в магазине своего АК-74, используя любой шанс.

Звук моторов, донесшийся с северо-запада, дозорные услышали спустя полчаса. А еще через несколько минут из-за леса показалась голова механизированной колонны. Офицеры, поднеся к глазам бинокли, считали появлявшуюся на дороге технику:

— Девять танков, нет, десять!

— Пехоты до черта! Не меньше дюжины бронетранспортеров!

— Артиллерия, где их артиллерия?

— Самоходок нет точно. Если только минометы.

— Минометы — херня! Это переживем как-нибудь, не впервой!

Занявшие оборону на окраине поселка русские солдаты не могли знать, что американский разведывательный спутник «Ки Хоул-11», с помощью которого противник координировал свои действия, с такой легкостью взломав оборону защитников Камчатки, скрылся за горизонтом чуть больше двадцати минут назад. Командир вклинившегося уже на десятки километров в русский тыл моторизованного полка Сил самообороны, лишившись данных разведки, в какой-то момент был готов остановить вытягивавшиеся се дальше и дальше на юг стальные «щупальца» бронированных колонн, опасаясь засады. Но командиры рот и взводов снова и снова докладывали об отсутствии организованного сопротивления, и движимый самурайской честью японский офицер при молчаливом одобрении штаба дивизии принял решение наступать вслепую. Через полчаса ему предстояло осознать цену своей ошибки.

Под свист форсированных дизелей, под лязг гусеничных траков, боевые машины приближались к поселку. От спешно выстроенной линии обороны их отделяло два километра, полтора — и русские солдаты замерли, ожидая приказ. Приникли к окулярам операторы ПТУР, ловя в прицелы угловатые силуэты вражеских танков. Гранатометчики примкнули к своим АГС-17 снаряженные магазины-«улитки». Шевельнулись тонкие стволы автоматических пушек БМП, выцеливая более легкую «броню», ревущим потоком двигавшуюся следом за могучими «Тип-90». А в тылу у направивших в небо стволы автоматических минометов «Василек» замерли, едва сдерживая нервную дрожь, их расчеты, мысленно пересчитывавшие вновь и вновь оставшиеся боеприпасы.

Полковник Басов опустил бинокль, не глядя сунув его в подсумок, затем также на ощупь сдвинул вниз флажок предохранителя висевшего на плече автомата, в ствол которого патрон был загнан заранее. Офицер на несколько секунд задержал дыхание, а затем, вскинув над головой сигнальный пистолет, нажал на спуск. Ярко-зеленый шар сигнальной ракеты взвился в небо, рассыпая быстро гаснущие искры, а через миг трубы пусковых установок выплюнули в направлении колонны огненные капли ПТУР.

Управляемые ракеты 9М111 комплекса «Фагот» и более тяжелые ПТУР 9М113 «Конкурс», весело перемигиваясь лампами-трассерами, промчались над полем, врезаясь в возникшие на их пути преграды. Кумулятивные струи вонзились в сравнительно тонкую бортовую броню японских танков, прожигая ее. Сталь от чудовищной температуры потекла, будто воск, и пламя ворвалось внутрь, выжигая боевые отделения, добираясь до укладок со снарядами. Над проселком взметнулись столбы огня, а затем до позиций защитников Козыревска донесся грохот взрывов.

— Горят! — Басов закричал, не найдя сил сдержаться. — Горят, суки!

Танки, двигавшиеся в голове колонны бронированным тараном, замерли. Пять или шесть машин вспыхнули, получив попадания противотанковых ракет. Расчеты ПТРК уже меняли на пусковых опустевшие транспортные контейнеры. Но уцелевшие японские танкисты отстрелили дымовые гранаты, и над пустырем поднялась пелена плотного серого дыма, скрывшая очертания боевых машин. Разом застучали автоматические пушки 2А42, прошивая струями свинца эту колышущуюся завесу. Очереди отыскивали цели — японские БТР, и тридцатимиллиметровые снаряды вспарывали их тонкую броню, прошивая заодно насквозь тела находившихся внутри пехотинцев.

Японцы отреагировали быстро. Заухали танковые пушки, выпуская, пока еще наугад, снаряды калибра сто двадцать миллиметров. Подали голос крупнокалиберные пулеметы, прорубая своими очередями жидкие заросли на окраине села, и под их прикрытием из бронемашин посыпался десант.