Боец - С. Массери

и заправлена в брюки, как у швейцара в змеиной маске, красные полосы пересекают грудь, а красная краска капает с подбородка, будто кто-то перерезал ему горло. Его красная маска настолько темная, что кажется почти черной. Грудь Вульфа вздымается, когда он спускается по ступеням, а его внимание приковано ко мне.

Толпа не просто расступается перед ним. Люди отшатываются в сторону, освобождая проход.

Я стою на месте, стараясь не поддаваться желанию убежать, но моя грудь сжата паникой. Даже отсюда я практически чувствую гнев Вульфа и знаю, что виновата в том, что улизнула тайком.

Он не останавливается, пока не подходит ближе и не обхватывает рукой мое горло. Большими пальцами он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. А затем он буквально впивается губами в мои губы, но я не сопротивляюсь, потому что никогда не чувствовала себя лучше.

Он прикусывает мою губу до крови и прижимает свои пальцы к сонной артерии на моей шее, чтобы почувствовать мой учащенный пульс. Я хватаю Вульфа за запястье и целую в ответ.

Черт, я хочу его.

Я приоткрываю губы, и его язык проскальзывает в мой рот, пробуя на вкус. Вульф наклоняет мою голову, чтобы проникнуть глубже, и когда он отстраняется, мои губы кажутся мне припухшими.

Его красные глаза прожигают меня насквозь, и мне стоит больших усилий отвести взгляд. А сделав это, я осознаю, что мы окружены людьми, и мои щеки вспыхивают румянцем. Вульф убирает руку с моей шеи, а я ловлю его запястье и переворачиваю ладонь вверх, зная, что обнаружу на них красную краску. Полагая, что этим цветом окрасилась и моя шея, я свирепо смотрю на него снизу вверх:

– Ублюдок.

Вместо ответа Вульф проводит большим пальцем по моей щеке, и лишь тогда мой взгляд опускается, чтобы увидеть, что к его нагрудному карману приколота роза.

Я не успеваю опомниться, как он уходит, повернувшись ко мне спиной. Пройдя в один из коридоров, он пропадает из виду.

– Иногда мне кажется, что это не Олимп, а ад, – шепчу я, прикасаясь пальцами к своим губам, а Артемида хихикает себе под нос.

– Никс разозлится, что пропустила такое шоу. Черт, это было так волнительно!

Когда к нам возвращается Никс, ее глаза широко раскрыты:

– Что я пропустила?

– Арес поцелуем вернул Кору к жизни, – отвечает Тэм.

– Это неправда! – возражаю я, но мой протест остается без внимания.

Пока Тэм рассказывает Никс о том, что произошло, я просто смотрю на статую и пытаюсь понять, когда я успела так проникнуть в их сердца, что они изменили для меня Олимп.

Толпа снова внезапно затихает, хотя я не заметила, как возобновился ее ропот, но некоторые гости все еще бросают на меня любопытные взгляды. Оказывается, игнорировать их легче, чем я могла бы предположить. Конечно, они смотрят на меня, ведь на моем горле красуется отпечаток руки Ареса. Когда еще они увидят подобное зрелище? Внезапно я понимаю, кто своим появлением заставил толпу замолчать и открыть рты. Со стороны левого крыла к нам спускается Святой, и я понимаю, что раньше никогда не видела его на Олимпе. Возможно, он был здесь в ночь боя Никс, но я была немного отвлечена кражей маски. В мерцающем свете Олимпа мне кажется, что татуировки, которыми покрыто почти все тело Святого, двигаются. Он одет в белую рубашку с воротником, рукава которой закатаны до локтей, и легкие светлые холщовые брюки. Его маска золотого цвета, и мне требуется минута, чтобы понять, кого он собой воплощает, потому что часть маски, закрывающая его глаза, лоб и переносицу, переходит в крылья у висков. Гермес – вестник богов. У него даже есть золотой посох с двумя готовыми укусить друг друга, переплетающимися друг с другом змеями под его рукоятью и парой крыльев, украшающих самую верхушку посоха.

Никс вздыхает, пристально глядя на своего мужчину, а Святой, обведя взглядом толпу, находит Никс и, кажется, смотрит только на нее.

– Добро пожаловать на Олимп! – Его голос мягче, чем у Аполлона, но он легко завладевает вниманием толпы. – Я Гермес – ваш хозяин на этот вечер.

Далее он объясняет толпе правила проведения боев и игр со ставками, а также представляет избранных. Я снова задаюсь вопросом: как? Что делают эти люди, чтобы попасть на Олимп в качестве бойцов и как получают одобрение парней?

– Аиду сегодня брошен вызов! – сообщает он. – И Аид на него ответит.

Услышав эту новость, толпа вокруг нас разражается аплодисментами.

– Неожиданно, – шепчет мне Артемида. – Он ничего об этом не говорил.

Я осторожно киваю, но мысль о том, что Джейс будет сражаться, как ни странно, вызывает во мне тревогу.

– Да начнутся игры! – объявляет Светой и бросает что-то, вытащенное из кармана, на ступеньку под ним. Вверх взлетает столб дыма, а когда он рассеивается, мужчина исчезает с лестницы. Такой же драматичный номер я видела и у Аполлона. Похоже, у них всех есть к этому талант.

– Мне нравится, когда он так делает, – благоговейно говорит Никс, беря меня за руку. – Давай пойдем, посмотрим поближе.

– Как?

Вместо того чтобы подняться по лестнице, она ведет меня по коридору, и мы одними из первых входим в большую комнату с боевым рингом. Песок, на котором раньше сражались противники, исчез – его заменили коричневыми матами.

В первом бою Гермес представляет нам Гестею, женщину в белой маске, облегающей белой рубашке с длинным рукавом и леггинсах. Ее ноги босы, а белокурые волосы заплетены в косу. Ей выпало сражаться с Персеем, худощавым мужчиной с темно-русыми волосами и хмурым взглядом. Его черная тканевая маска настолько широка, что скрывает все, кроме его глаз.

– Мы тренировались вместе последние несколько лет, – говорит мне на ухо Никс. – Она может выглядеть милой и приятной девушкой, пока не обрушит на тебя свое безумие.

Конечно, она оказывает достойное сопротивление. Несмотря на то что из ее носа прямо на грудь капает кровь, она просто улыбается Персею, сталкиваясь с ним снова и снова. На этот раз от жестокости меня чуть ли не выворачивает наизнанку, и я ловлю себя на том, что наблюдаю за движениями женщины. Я изумленно смотрю на то, как за долю секунды, прежде чем Персей пошевелит ногами или руками, она уже предугадывает этот маневр.

– Как ей удается предвидеть его движения? – спрашиваю я у Тэм.

– Потому что они спят вместе уже полгода, – фыркает Артемида. – И обычно им везет не оказываться в паре друг с другом.

– По-моему, ей все нравится, – отмечает Никс.

– А тебе нравится спарринг со