Боец - С. Массери

большая поклонница пива, и вообще у меня нет в запасе большого опыта распития алкоголя, за исключением нескольких раз на этой неделе, но по сравнению со вкусом текилы вкус пива не так уж и плох.

– Итак, Святой принимает гостей. – Я все равно чувствую себя неловко в их компании, потому что обычно я стараюсь держаться подальше от социальной жизни.

– Он помогает ребятам с Олимпом, когда они его об этом просят. – Никс закидывает ногу на ногу. – Но его первая и настоящая любовь – это искусство. Он разработал дизайн их масок и костюмов. У него есть тату-салон, и я даже пыталась убедить Тэм сделать у него татуировку. – Она протягивает руку вперед и тычет пальцем в место на запястье, где она хотела бы увидеть татуировку у Тэм. – Милый маленький лук со стрелами или, возможно, череп оленя.

– Лук и…

Внезапно мне все становится ясно. Как самопровозглашенному любителю греческой мифологии мне еще многому предстоит научиться. Артемида – богиня охоты. Чертовы лук и стрелы – это практически ее символы.

– Так этот клуб твой? – Я хлопаю себя по лбу, а Артемиде хватает приличия покраснеть.

– Да, я смогла себе позволить оплатить за него первоначальный взнос после первого боя на Олимпе. Мне потребовалось несколько лет, чтобы добиться того, чего я действительно хотела. Но да, он мой.

Вау!

А вчера Джанет перед Тэм и мной хвасталась, что знает мужика, который владеет этим клубом.

Я хохочу, запрокинув голову назад. Конечно, она солгала и наверняка знала, что рано или поздно я узнаю о ее лжи, поэтому чувствовала себя неуверенно и попросила кого-то позвонить мне и приказать покинуть Стерлинг Фолс.

– А что насчет тебя? – Я поворачиваюсь к Никс. – В чем твой секрет?

– Секрет успеха? – Она морщит нос, и я пожимаю плечами.

Никс мгновение задумывается над моим вопросом и делает еще один глоток пива.

– Я погналась за острыми ощущениями и решилась на прыжок – и была вознаграждена за это.

– Она прыгнула со скалы вместе со Святым после ее премьерного боя на Олимпе, – фыркает Тэм. – Никс была в первой группе бойцов, приглашенных для участия.

– Джейс называл меня недотепой, – улыбается Никс. – Но после моего первого боя он усвоил урок.

– Да, потому что она победила Геркулеса. Возможно, ты помнишь того большого парня, который бросил вызов Джейсу?

– Она была слишком занята кражей маски, – возражает Никс, и мое лицо краснеет.

– Отчаянные времена.

Мои пальцы автоматически тянутся к клейму на запястье, и я замираю, понимая, что мой чертов браслет остался у шерифа, который, вероятно, оставил на столе, чтобы его мог забрать любой желающий. Без браслета я чувствую себя голой. Будто я стою обнаженная в переполненной комнате и все взгляды присутствующих устремлены на меня.

Обе девушки уловили смену моего настроения.

– Эй, все в порядке? – Никс указывает на мое запястье. – К черту Кроноса! Никто не собирается глазеть на твое клеймо, и уж тем более никто не будет считать, что ты заодно с Кроносом, но…

– Но что? – Я удивленно приподнимаю брови.

– Если ты захочешь, мы можем все исправить, – говорит Никс. – Вообще я сторонница демонстрации боевых шрамов, но, если ты хочешь, мы можем перекрыть его татуировкой.

– Спасибо! – Мое сердце бешено колотится, а затем эмоции выплескиваются наружу. – Я просто еще не смирилась с этим, но, наверно, должна, если собираюсь превратить это клеймо во что-то новое.

– Ты когда-нибудь ходила к психотерапевту? – улыбается Артемида.

– Ходила до восемнадцати лет по решению суда, – фыркаю я.

– И ты до сих пор с ним на связи? – спрашивает Никс, смотря на меня.

– Черт возьми, нет! Психотерапия не помогла мне выйти из абьюзивных отношений, так же как и не помогла мне научиться побеждать свой страх, вместо того чтобы убегать от него. – Я качаю головой и стараюсь не хмуриться. – Я все время убегаю. Это подтверждено на практике.

– Ой, да ладно тебе. – Артемида подталкивает меня локтем. – Терапия должна была принести хоть какую-то пользу.

– Ну да, думаю, она помогла мне принять тот факт, что родители любят меня.

Я всегда была довольно хрупка эмоционально и всегда задавалась вопросом, не отправят ли меня обратно в Святую Терезу. В конце концов, именно так поступили мои биологические родители. Они произвели меня на свет, а потом отказались от меня. Из-за этого я старалась быть идеальной во всем, а когда у меня не получалось, то происходили срывы. Я не понимала, что ошибки типичны и нормальны для любого ребенка. И вот я сижу в этой машине годы спустя и все еще пытаюсь быть идеальной. Пытаюсь не разваливаться на части, не быть хрупкой и чересчур эмоциональной.

– Я убила человека, – сообщаю я, и Артемида с Никс замолкают.

Ну еще бы. Кто еще вот так запросто может признаться в убийстве?

Никс протягивает руку и кладет ее мне на плечо, не задавая никаких вопросов. Она просто предлагает молчаливое утешение.

– Не знаю, почему я сказала вам. – Мой голос звучит хрипло. – Это произошло несколько дней назад, и терапия меня к этому не подготовила. Я не знаю, как справиться с…

– Это была необходимость? – спрашивает Никс.

Я киваю головой и делаю глоток пива. Тепло наконец начинает просачиваться в мое тело, но этого недостаточно, чтобы я почувствовала себя лучше. Я начинаю думать над вопросом, было ли это так необходимо, и уже не могу на него ответить. Конечно, в тот момент именно так я и думала. А сейчас на меня давит чувство вины, поэтому я рассказываю девушкам подробности. Как я взяла пистолет Джейса и направила его сначала на Цербера, а потом застрелила его водителя. Я рассказываю о крови и о звуке выстрела, а потом мы долго молчим.

– Это было необходимо, – подводит итог моего рассказа Никс. – Кто знает, куда они собирались тебя отвезти. Это был вопрос выживания. И знаешь что? Ты молодец, что взяла все в свои руки.

– Мой брат убивал ради меня, – выдыхая, сознается Тэм. – Он спас меня, после того как наш придурок отец продал меня, и это спасение оставило за нами кровавый след.

Ой, черт, ее пытались продать?

– Когда это произошло?

– Мне было пятнадцать, – отвечает Артемида, отведя взгляд. – Я не хочу в этом признаваться, но мы все совершаем поступки, за которые нам стыдно. Даже если от этого зависит наше выживание. Я совершала ужасные вещи, Кора, и то, что ты пытаешься выжить, достойно восхищения.

– Ты тоже достойна восхищения.

Я пытаюсь представить себе, из какой ситуации Аполлону пришлось спасать свою сестру и что за чудовище способно